– Напоила? – Ирранкэ напрягся. – Тебе ведь было сказано не приближаться к воде!
– Да нет же!.. – Она замотала головой. – Я не водой, я… Вот так!
Ири протянула ему сложенные ковшиком ладони, и мне на мгновение показалось, будто в них плещется чистая искристая вода.
– А они пили и пили, так устали, бедные, – добавила она, – но потом им полегчало, а я пошла обратно, вот. Ничего дурного я не делала, правда-правда!
Ирранкэ коротко взглянул на меня, но я и без того догадалась, о чем он хотел сказать: дочь наша поделилась собственной силой с изможденными лошадьми, потому и рухнула без памяти – видано ли дело, такой малявке напоить двух коней!
– Ничего, – негромко сказал он. – Это не страшно. Разве только за ужином меня обгонит…
– Да-а, есть хочется, – вздохнула Ири, спустив ноги на пол. – А ты уже все-все показал или еще что-то осталось? Ну, чтобы до ужина-то не скучать?
– Уже все.
– Можно я тогда заберу зеркало? Оно же прабабушкино, – серьезно сказала она, дождалась кивка и взяла зеркало в руки. – Странно как… Почему оно ничего не отражает? И холодное такое!
Я пригляделась – стеклянный овал в руках Ири казался темной прорубью, которую затягивал первый лед: вот потянулись первые стрелки от краев, от оправы, а вот уже и середина подернулась изморозью, и…
– Брось его! – крикнула я, но голос сорвался.
Спасибо, Ирранкэ на слова времени не тратил – выхватил зеркало из рук дочери и не бросил – осторожно положил его в изножье кровати. Жутко было наблюдать, как темное стекло затягивается сперва морозными узорами, потом покрывается коркой льда, как замерзают и лубенеют простыни (меховой плащ Ири успела подтянуть к себе), как по спинке кровати, по ножкам и по полу бегут ледяные полосы…
Я вдруг поняла, что задержала дыхание, судорожно вздохнула, выдохнула – изо рта вырвалось облачко пара.
– Что это такое? – шепнула я.
– Кажется, королева Зимы напоминает о моем обещании, – ответил Ирранкэ.
– Но ты же сказал, что выполнил то, чего желал, нашел нас!
– Да, но я ведь еще поклялся, что избавлюсь от феи, – спокойно произнес он. – Зима на переломе, скоро она начнет слабеть, а фея, наоборот, набираться сил, значит, мешкать нельзя.
– Но как ты ее найдешь?! Кони Зимней королевы должны были вывезти тебя к той долине, – припомнила я, – а как теперь? И успеешь ли в срок?
– Ну, однажды ведь уже нашел, – негромко сказал Ирранкэ. – А что до времени… полагаю, мне покажут короткий путь. У королевы Зимы свои счеты с феями, и раз уж она взяла с меня клятву, теперь не оставит в покое, пока я не исполню взятых на себя обязательств. Я же поклялся кровью.
Он коротко взглянул на Ири, а я подумала о том, что сказки с их непременным «отдашь то, чего дома не знаешь» – все-таки могут обернуться явью. «Твоя кровь тому порукой», – сказала королева Зимы, и Ирранкэ согласился, думая лишь о себе, не зная о дочери. Теперь же выходило, что он и ее жизнью поклялся…
Так всегда выходит. Древние заветы не нарушишь, а попытаешься – станет только хуже. Можно только исполнять обещание и надеяться на то, что останешься жив и ты, и те, кто тебе доверился.
Снизу послышались возгласы – видно, уже и лестница обледенела, и трапезная… А на комнату взглянуть – ну настоящая ледяная избушка из сказки!
– Видно, утра нам дожидаться не стоит, – сказал Ирранкэ и потянулся за зеркалом.
Кровать напоминала хрустальную гробницу из старинной легенды: сквозь толщу льда едва просматривались подушки, одеяла и оброненная Ири ленточка. Но зеркало далось в руки легко, будто и не было никакой наледи, лишь морок… Хотя какой морок – я попробовала вот так же взять шаль Ири, но куда там! Пальцы натыкались на несокрушимую преграду, спасибо, вовсе не примерзли.
– У меня пожиток, считай, нет, а ваши… – Ирранкэ заглянул в маленькую комнату, – ваши еще можно взять. Ну-ка…
– Дай мне, – протянула я руку, но он отмахнулся:
– Ты лучше одеяла возьми да этот ваш мех. Ири, я гляжу, мой плащ спасла, ну так не замерзнем! Идем. Я прикажу запрягать.
Внизу, впрочем, было не до нас: хозяин метался от стены к стене, причитая от страха – стены медленно индевели, углы уже заплыли льдом, и даже огонь в очаге угас, скованный нездешним, не обычным зимним морозом…
– Это все вы! – выкрикнул он, увидев нас. – Вы беду накликали, никогда такого не случалось! В самые скверные годы не бывало подобного, а тут в один день… Убирайтесь прочь! Убирайтесь с моего двора!
– Прости, уважаемый, – негромко ответил Ирранкэ, отсчитывая монеты, – нет в этом моей вины. Прости и возьми за хлопоты…
– Забери свое проклятое золото, пальцем его не коснусь! – завизжал хозяин, рукавом смахнул деньги на пол и кинулся на кухню, хлопнув дверью.
Теперь его стенания доносились оттуда, а в унисон ему подвывал новый кухарь.
Конечно, алий за монетами наклоняться не стал, здраво рассудив: придет человек в себя, сам соберет, а покамест золотые никуда не денутся, надежно примерзли – на полу уже был слой наледи в палец толщиной.
Я хотела выйти, но Ирранкэ оттолкнул меня от двери, сам выглянул первым… И то, испуганные люди могли и в топоры нас взять, не разбирая, кто первым показался наружу!
