Смотрела в окно, вцепившись в ручку пассажирской двери такси. Знакомые окрестности усиливали волнение. Мысли скакали, как мой радостный джек-рассел. Почему-то именно сейчас не давало покоя, что, видимо, такими темпами мне суждено разориться на платных поездках. Мобильность, как выяснилось – важное условие моей счастливой жизни. Или хотя бы залог продуктивного дня, что немаловажно. Без гранатинки чувствовала себя скованно, но и сесть за руль другой машины не готова. Кошмары надолго отбили желание к вождению.
Нетерпеливо заерзала на сиденье, повернув на родную улицу. Через пару секунд подъехали к семейной усадьбе. На экране высветилось: “Стоимость поездки: шестьсот пятьдесят три рубля”. Что и требовалось доказать. Никакой зарплаты не хватит с такими расходами. Замкнутый круг.
Понуро поплелась к калитке. Открыла ее своим ключом и зашагала по припорошенной снегом узкой дорожке, обрамленной декоративными кустами. Впереди меня ждал двухэтажный особняк с белыми наличниками, обшитый деревом. Досадная сумма мигом испарилась из памяти. Цель визита в дом родителей вытеснила другие переживания.
Бросила куртку в коридоре и бегом взлетела по лестнице на второй этаж, сразу попала в просторную гостиную. Где-то здесь, в нижнем ящике одного из дубовых книжных шкафов, выставленных вдоль стены, хранился семейный фотоархив. Кинулась прямиком к ним. Второпях выдвигала один короб за другим. Нашла фотоальбомы с третьей попытки.
Их оказалось больше, чем я думала. Они занимали четыре отсека. Оглядела фронт работы, с энтузиазмом вытащила первую попавшуюся на глаза тяжелую книгу и положила перед собой. Она была одной из самых старых: грубая темно-коричневая кожаная обложка, толстый переплет, картонные страницы, за много лет затертые по краям. По восемь черно-белых фотографий на каждом развороте. Многих лиц и имен я попросту не знала, что меня не останавливало. Листала книги с историей своей семьи и разглядывала каждый кадр. Предки, дальние родственники улыбались мне или дарили задумчивый взгляд.
Изучила три фотоальбома, прежде чем наткнулась на выцветшую серую фотокарточку. При взгляде на нее стало холодно. Откуда-то взявшийся озноб заставил зубы стучать, а челюсти вибрировать. Защипало глаза, моргать больно. Поежилась и обняла себя за плечи, не отводя взгляд от снимка. Вот он, кадр из моего утреннего видения, только живой, реальный: дом с крыльцом, небольшая клумба и лавочка, прямо под кухонным окном. На ней круглолицая женщина в белом платке, повязанном, как бандана, и простом сарафане в мелкий цветочек. На вид ей лет лет сорок пять. Тонкие губы, глубоко посаженные глаза, острый нос, плотная фигура. Красавицей ее не назвать, но я помнила запах. Да, она всегда пахла пирожками или оладьями, блинами и вареньем. То есть всегда вкусно и волшебно.
“Я не могла вспомнить, откуда знаю заброшенный дом потому, что бывала в нем в очень раннем детстве. Вот из-за чего воспоминания настолько размыты, они сохранились скорее на уровне ощущений. Я нащупывала их, словно искала в темноте и доставала на свет по одному!” – ошарашенно произнесла вслух заплетающимся языком. – “Я знала бабушку лично и очень сильно любила!”
Где телефон? Судорожно шарила по карманам. Бесполезно. Он остался в куртке, брошенной у входа. Кинулась за ним, споткнувшись и чуть не упав с лестницы. Только этого не хватало – снова травмироваться и переломаться. Еле отыскала телефон и сразу набрала маме. Не задумывалась, сколько времени на питерских часах. Я должна была услышать ее внятные объяснения.
– Здравствуй, Алиса, а мы только с отцом о тебе вспоминали, – ответила мама, жуя. Видимо, у них как раз ужин.
– Мама, как так получилось? Я же думала, что не знакома с бабушкой!
– Какой?
– Моей, какой еще-то?!
– Давай по порядку. И для начала успокойся.
– Я всегда считала, что не застала ни бабушек, ни дедушек. Ваши родители не умерли до моего рождения, так?
– Нет, Алиса, – мама с трудом выдавила ответ.
– Но я не помнила их, не видела совместных фото. А главное, вы толком о них не рассказывали.
– Ты не расспрашивала. А сами не нашли удобного момента поднять тему.
– Мама, это как-то не очень нормально. Кроме имен своих близких толком о них ничего не знаю. Может, и о вас тоже?
– Не мели чушь!
– А я всех бабушек и дедушек знала?
– Нет, милая. Момент твоего рождения застала только моя мама Вера. С твоим дедом Кириллом связь давно потеряна. Он нами не интересовался никогда. Родители твоего отца погибли при пожаре за год до твоего появления на свет.
– Бабушка Вера. Ты что-то про нее говорила. Сколько мне было лет, когда ее не стало? Наверное, я совсем маленькой была.
– Пять.
– Сколько?! Нестыковка. Я помню себя и свою жизнь в те времена, а бабу Веру – нет. Почему?
– Боюсь, что спросить нужно Анатолия Петровича. Ты очень любила бабушку, вы практически не расставались. Ты жила у нее месяцами. Я в те времена постоянно в разъездах была.
– В те времена? – не смогла сдержать усмешки. – Так-то мало, что поменялось, мам.
