Алиса. Рабство в Сети полностью

Тем не менее процесс худо-бедно продвигался, и у Валентины за это время сложилось четкое понимание: люди в «Dreams» знают, что делают. Это прибавило уверенности в собственных силах, а также в правильности выбранного направления. Самоуважение выросло до небес, теперь Валентина даже поглядывала на своих подопечных свысока: мол, видали, куда я вас привезла, какие возможности перед вами открываются. И уже строила следующие, без преувеличений грандиозные планы на ближайшее обозримое будущее. Все-таки у нее есть чутье, чему-то она за пятнадцать последних лет научилась.

Погруженная в собственные мысли, Валентина Ворон не заметила, как оказалась где-то совсем далеко, а в это время фотограф закончил с последним ребенком, тринадцатилетней девочкой. Мама вплела ей в косу несколько лент, а он одним движением руки высвободил волосы, разбросав их по плечам, ленты же безжалостно полетели на пол. Что же, Валентина предупреждала эту мамашу: не стоит злоупотреблять такими элементами. Выходит, и здесь оказалась права. Когда девочка, подобрав ленточки, вышла из павильона, фотограф с оператором тут же устремились следом, на ходу доставая сигареты. Инна и другая девушка из «Dreams» , оглянувшись на Валентину, что-то сверили в своих пометках, после чего подошли к Игорю Олеговичу, все это время сидевшему на табурете и наблюдавшему за процессом со стороны — он не выходил даже на перекур. Процесс никак не комментировал, никоим образом не вмешивался, видно, полностью доверял своим помощницам. Если Игорь Олегович хотел казаться незаметным, ему это удалось. Разве что Валентина боковым зрением замечала: он также делает какие-то пометки.

Со своим шефом девушки совещались минут двадцать. Валентина вышла из павильона, прищурилась — солнце ударило в глаза. Она увидела сгрудившихся у автобусов родителей с детьми, повернулась и зашла обратно. Наверняка они ждут от нее объяснений, результатов, любой другой информации. Но пока госпожа Ворон не хотела, да и не могла ничего комментировать. Стоило ей вновь оказаться внутри, Игорь Олегович поднялся, тронул Инну за плечо, и они вместе подошли к Валентине. Другая же девушка, поправив свой бейджик, не болтавшийся на шее, а приколотый к груди слева, оставила их наедине.

«Что-то не так», — поняла Валентина. Даже в полумраке павильона она прочитала на лицах «дримзов» замешательство. «Сейчас скажут, кого ты нам привезла», — подумалось ей вдруг. Им никто не подошел, и они собираются объявить о зря потраченном времени. — Устали, Валюша? — спросил Игорь Олегович.

— Немножко, — призналась та, тревожась все больше и больше.

— Процедура не самая занимательная, — согласился Игорь Олегович, глянув на Инну. — Как вам начало? — Если дальше так пойдет…

— Что? — вырвалось у Валентины.

— Что? Ничего, — крашеная блондинка широко и, как показалось, натянуто улыбнулась. — Все отлично. Даже более чем.

Валентина почувствовала, как ноги становятся ватными. Ей стоило неимоверных усилий сдержаться, чтобы устоять, не осесть на пол или не опереться о стену из боязни упасть. Многое крутилось на языке, однако она снова едва выдавила из себя:

— Что?

— Говорю вам: нормально все. Мы даже не ожидали.

— Совпали почти все позиции. — Инна показала Валентине свои бумажки с какими-то пометками, крестиками, стрелочками, черточками, кружочками, в которых могла разобраться только она сама. — Есть отдельные разногласия, но на самом деле они большой роли не играют.

— Разногласия?

— Да, в оценках. Мы тут переговорили уже, обменялись мнениями. Они касаются выбора между хорошим и очень хорошим, Валюша, — произнес Игорь Олегович.

— Вы хотите сказать…

— Неплохо потрудились, — мужчина не дал договорить. — Это вам комплимент. Хотя… Почему комплимент… Оценка «пять», как говорили у нас в школе. У вас есть профессиональное чутье, Валя. Вы точно угадали, что нам нужно.

— Насколько точно?

— До единого человека.

Валентину Ворон снова качнуло.

— Все прошли? — на всякий случай переспросила она.

Игорь Олегович помолчал, пожевал губами.

— Скажем так: нам все подходят. Абсолютно все. Дети фактурные. Фотогеничные. Артистичные. Ведут себя естественно. Некоторые боятся объективов, однако это вполне нормальное, объяснимое явление. Особо пугливых удается достаточно быстро расшевелить. Работать нужно с каждым, но важнее тут другое, Валюша. С любым из этих детей можно работать. Думаю, на остальных, тех, которые там, — он кивнул куда-то в сторону, явно намекая на тех, кто ожидает своей очереди, — мы в подавляющем большинстве зря потратим время.

— Без предварительных кастингов, Игорь Олегович, нельзя. Предупреждала я вас, — заметила Инна.

— Теперь буду знать, — кивнул тот и сразу же отмахнулся от помощницы: — Ой, будто ты сама не знаешь ситуации!

— Знаю я все, — Инна говорила, обращаясь к Валентине. — Понимаете, эта тема, ну которой мы занялись… Дети-актеры, дети-модели, детская массовка, называйте, как хотите… Короче говоря, возникла неожиданно.

— На ровном месте, если хотите, — вставил Игорь Олегович. — Похвастаюсь вам немножко, Валюша, здесь я собой доволен. Таких услуг никто не предлагал пока, а потребности есть. Пример приведу — детское шоу, для эрудитов. Самих участников отбирают отдельно. А в зале для красивой картинки кого посадим? С улицы приведем? Мне жаловался товарищ один хороший — Игорек. Говорит, таких, бывает, наведут. Грех говорить так о детях, но следы вырождения на лицах, ужас просто. И эти лица надо людям показывать крупным планом! Где возьмется вера в человечество? А здесь мы с вами имеем картинку светлого будущего страны, без преувеличения.

— Светлые дети, светлые лица, — согласилась Инна. — Девушка бы еще вон та, Алиса, с которой я разговорилась… Вам самой не кажется, Валь, что у нее неплохие перспективы?

Госпожа Ворон не стала возражать.

— Есть. Я их вижу, вы увидели, Инна. Она сама не видит. Может, разглядит со временем. Может, нет. Так о наших делах, — ей ужасно не терпелось. — Пойдем обрадуем их?

— Не будем спешить. Вот так.