Алиса слушала Валентину Ворон вместе со взрослыми. Дети же — кто устроился спать на сиденьях автобусов, а кто расположился на травке вокруг павильона со скучающим видом. Мама Валя старалась выражаться как можно проще, точнее, доходчивее. И все равно вопросы посыпались градом.
— За что платить такие деньги?
— Это не очень большие деньги, — вздохнула госпожа Ворон. — Поверьте мне, смонтировать профессиональное видео стоит гораздо дороже. И кстати, никто не заставляет никого платить. Мы вернемся домой, ничего не теряется. Все вы теперь узнали, что таланты ваших детей оценила не только я. Мое мнение для вас вообще ничего не должно значить. Но я готова еще раз озвучить выводы специалистов: каждый ребенок подходит по всем критериям. Агентство готово забрать их под крыло и опеку. Разве не этого мы с вами добивались?
— Валечка, если так, то платить зачем? Пускай нам платят!
— За что? — насторожилась Валентина. — Вы вообще понимаете, как это сейчас прозвучало? Пускай вам кто-то, посторонний дядя, платит за ваших детей?
Родители зашумели, поддерживая госпожу Ворон.
— Ты, правда, Тоня, слова выбирай!
— Свою малую продаешь? Хоть соображаешь?
— Нет, но тогда какой смысл?..
— Стоп! — прервала Валентина особо любопытных. — Давайте на смысле как раз и остановимся. Зачем вы все сюда приехали сегодня? Чтобы ваших детей выбрали в артисты, если совсем просто и ясно выражаться. Никто нигде не оговаривал возможности использовать детский труд и платить за него деньги. Все-таки вы собрались, собрали детей и поехали, так ведь?
— Так-то оно так, — не унималась пристыженная Антонина Марчук, мать той самой девочки с лентами в волосах. — А разве потом, когда детей начнут таскать по разным съемкам, платить не будут? Я так себе мыслю, за такую услугу этому вот агентству заплатят, разве нет?
— Вы понимаете все абсолютно правильно, — терпеливо объяснила Валентина. — Я как раз читала условия, когда общалась с нашим Игорем Олеговичем в офисе. Там, можно сказать, по-царски: пятьдесят процентов забирает агентство, пятьдесят делят между собой модели. Детям на руки денег никто не даст, получаете их вы, родители. Господи, да у детей для этого и паспортов-то нет!
— Не совсем понятная математика…
— Я тоже не бухгалтер, — ответила госпожа Ворон. — Давайте так посчитаем. Допустим, вся наша маленькая команда приглашена в Киев для участия в массовке. Я, как руководитель агентства «Глянец», обеспечиваю своевременную доставку детей на место. У меня — право сопровождать их, все вы мне доверяете. Отснялись. Заказчик платит агентству
Она замолчала, при этом поймав себя на мысли: никогда раньше таких длинных и зажигательных речей не произносила. И что еще больше удивило Валентину, так это неожиданное осознание: ведь сейчас ни ближайшие, ни отдаленные перспективы ее детища, только что созданного агентства «Глянец», ее не слишком волнуют. Очень хочется сделать хоть что-нибудь для кого-нибудь из тех, кто полностью доверился ей. Если бы могла, выложила бы не задумываясь свои собственные четыре тысячи гривен… хоть за эту Леночку, подопечную Алисы. У семьи явно денег нет. Не наскребут лишних четыре сотни, не говоря уже о нескольких тысячах. Но ведь лишних денег нет и у самой Валентины! Если разобраться, она ведь тоже не на содержании у бывшего мужа, полученные деньги заканчиваются. Хорошо, загрузится вся компания в автобусы, вернутся взрослые с детьми домой, поругают столичные нравы — и жизнь пойдет своим чередом. Госпожа Ворон не намерена была отступать от своих планов, у нее уже имелись разработки, первый блин комом, однако ее активность без внимания не осталась. Очень скоро она собиралась наладить дело, здесь все в порядке.
Ребят жалко, не готовились к такому повороту.
…Алиса, конечно же, не могла читать мыслей Валентины. Девушка понимала другое: сейчас столкнулась с чем-то требующим от нее серьезного взрослого решения. Она чувствовала: Валентина говорит искренне, очень жалеет, что счастье — вот оно, так близко, так возможно, рукой дотянись, потрогай. Чувствовала Алиса и состояние остальных взрослых женщин — растерянность, досаду, но ни в коем случае не злость. Им не на кого было злиться. Однако и решительных мер никто из них не принимал. Позже, когда они возвращались обратно, Алиса пыталась объяснить себе самой собственное поведение. И ничего другого, кроме желания выглядеть выгоднее на фоне почти трех десятков нерешительных женщин, не приходило в голову.
— У меня есть деньги, — произнесла она, подняв руку, как в школе, и даже сделав шажок вперед.
— Ну и что? — спросила Валентина. — При чем здесь ты? Ты ведь не участвовала.
— Зато Лена им всем подошла. Понравилась ведь, правда?
— Хочешь — спроси сама. Я не знаю, по каким критериям они тут отбирают… И они про всех так говорили. Надо индивидуально — подойди. Давай прямо сейчас вместе с тобой…
— Тогда уже и мне пусть скажут! — откликнулась невысокая полная женщина, мама Гали, одной из трех десятилетних девочек, приехавших с ними, и одной из двух Галь.
— Постойте, — Валентина выставила перед собой руки. — Я спрошу, конечно. Вы имеете право знать, наверняка имеете. Только… Алиса, зачем мне твои деньги?
— Я откладывала. Заработала прошлым летом на ягодах и грибах. И этой весной еще, на березовом соке…
— Ты когда хоть учишься? — не сдержалась госпожа Ворон.
— Она хорошо учится, я знаю, — ответил кто-то вместо девушки. — Старается. Как-то успевает, я своим ее в пример ставлю. Правда, у меня хлопцы…
Эта женщина приехала с тринадцатилетним мальчиком — именно так, казалось Валентине, мог выглядеть Брэд Питт в его возрасте.
— Не сбивайте вы меня! — произнесла она. — Не сбивайте, запуталась совсем. Так для чего мне твои деньги, Алиса?
— Как раз три с половиной тысячи. Еще дома займу пятьсот. Вот на портфолио для Лены и хватит. А деньги вернутся, вы же сами говорили. Или так, или по-другому.
Не зря же мы приезжали.
— Допустим, — Валентина смерила девушку внимательным взглядом, та его выдержала. — Ладно, допустим, так можно сделать. Мама разрешит тебе?
— Говорю же — деньги мои. Личные. Не надо ни у кого разрешения спрашивать. Все равно я школу только на следующий год заканчиваю. Учиться пойду, к тому времени как раз оно и вернется. Или позже?
— Думаю, даже раньше, — машинально проговорила Валентина, оборачиваясь к живой очереди у павильона. — Слушай, Алиса, давай обсудим, когда вернемся, договорились?
— Не надо обсуждать, я уже все сказала. Приедем — принесу деньги. У них тут тоже время ограничено, правильно я понимаю? Вон сколько желающих!
Теперь и остальные обратили пристальное внимание на детей в очереди.
— Да, конкуренция большая, — отозвался кто-то.
— Что, разве зря время теряли? — то ли обиделась, то ли возмутилась мама «Брэда Питта». — Валюша, сколько той жизни? Хоть у одного моего она будет такая, как надо! А то занимается не пойми чем, от компьютера не отлазит, игрушки всякие… То старший его приучил! Так при деле, глядишь, будет! Все его увидят, даже бабушка. Может, пример кому покажет хороший…
Не зная, что ответить, Валентина Ворон подошла к Алисе, положила ей руки на плечи, коротко и крепко прижала девушку к себе. Хватило же смелости, такая не пропадет. Конкурс красоты, кажется… Надо будет с ней поработать, поднатаскать, предложить Нонне в «Серебро». Мало ли, возможности огромные, весь мир у наших ног…
На обратном пути примеру Алисы решились последовать одиннадцать из двадцати восьми матерей. Две позвонили на следующее утро. Одна — следующим вечером.
