Валентина договорилась с адвокатом на этот же день, предложив встретиться позже.
Сначала не терпелось привести себя в порядок и даже вздремнуть — ночи в камере проходили тревожно, воздуха не хватало, спать в таких условиях невозможно. Одежду и даже белье, которые были на ней
Однако адвокат начал разговор с другого. Для чего-то сперва убрав звук на своем телефоне, а затем вовсе выключив трубку, он, стараясь смотреть куда угодно, только не на сидевшую напротив Валентину, спросил:
— Вы вряд ли в курсе про Жанну?
— Про Жанну?
— Девушка с вами в камере сидела. Жанна. Проститутка, так ведь?
— Допустим…
— Кошмарила вас, небось. Не оставляла никакой надежды на справедливость. Подводила к тому, что лучше не бороться, а сдаться. Было дело?
— Мы разговаривали. Ничего странного и подозрительного в этом нет… Я не так чуть-чуть воспринимала ее слова…
— Нам с вами плотно и успешно работать, Валентина Павловна. Себя не обманывайте. Она ведь давила на вас, эта Жанна. Обрабатывала по-своему. Вы не замечали ничего, но борьбу продолжать не собирались. Готовы были сломаться, так ведь?
Адвокат читал мысли, с которыми госпожа Ворон проснулась сегодня в душной и грязной камере предварительного заключения. Наверняка…
— Наверняка вам лестно будет услышать: так и есть.
— Жанну к вам подсадили, — адвокат по-прежнему избегал взгляда собеседницы. — Следователь постарался, его, как говорится, креатура. Но начальник милиции знал. И одобрил.
— Зачем им всем нужно было меня раздавить? — поинтересовалась Валентина. — И не только им… Вы вон тоже против меня…
— Мне деньги платили. Меня наняли, Валентина Павловна. Тогда — для одного. Теперь — для другого. Вчера я был против вас. Сегодня — за вас. А вот милиция… Она у нас не частная. Так поступают не только с вами. Если разобраться, с вашего дела тоже прибыток небольшой. Но милиция, прокуратура, суд… Особенно милиция, Валентина Павловна. Это — шакалы. Подбирают все, не брезгуют мелочами, плохо лежит — сожрали. Может быть, на вашем печальном примере тот же Самчук кого-то собирался поучить. Мое дело — предупредить: теперь, после всего, вам придется дружить с начальником милиции.
— Я не собиралась записывать его во враги.
— Одно дело — держаться от милиции на разумном расстоянии. И совсем другое — поддерживать деловые отношения. У вас уже не выйдет соблюдать нейтралитет. Чем бы вы ни надумали заняться в родном городе, начальник УМВД непременно захочет отыскать в роде вашей деятельности свой личный интерес. Пускай даже очень маленький. Говорю вам: между милицией и шакалами разницы нет никакой. И не только в Луцке. Масштаб разгула зависит от масштаба города. Или другого населенного пункта. Все, я вас предупредил. Избежать это можно только одним способом — уехать. Другого способа нет.
Валентина откинулась на спинку стула.
— Скажите, а… гм… а вот вы сейчас меня не обрабатываете случайно по чьему-то заказу? Я должна поверить всему услышанному и бояться полковника Самчука до конца дней своих или его, как вариант? Допустим, Жанну ко мне подсадили. Готова поверить, что и другую соседку, грубую толстую тетку, тоже подослали. Почему же я должна быть уверена, что не подослали вас? Чем докажете, что не прессуете меня, не обрабатываете психологически? Попала в жернова, по полной программе, или как?
— Не верьте, — адвокат облокотился о стол, теперь уже мог смотреть в лицо собеседнице. — Вас никто не заставляет. Точно так же никто не заставлял мамочек платить тысячи гривен шарлатанам. Любой разговор, любое предложение зиждется на доверии. Полном, частичном — не имеет значения. Не хотите приобщиться к наказанию жуликов — никто вас силой заставлять не станет. Но вы ведь хотите, так?
Валентина призналась себе: за короткий промежуток времени этот адвокат уже дважды прочитал и озвучил ее мысли.
— Допустим. Зачем же вы меня предупреждаете?
— Чтобы вы знали, с кем имеете дело. Не обольщались на счет полковника Самчука и других деятелей, которые активно напрашиваются к вам в друзья. Они при первой же возможности утопят.
— Почему я должна давать им такую возможность? Я не собираюсь заниматься ничем противозаконным.
За эти дни поумнела крепко. Впредь буду вести себя очень осторожно, в сомнительные авантюры не влипать. У меня даже нет общих интересов с милейшим Петром Михайловичем!
— Вам это только кажется, — вздохнул адвокат. — За возможность работать без проблем я регулярно плачу не только налоги в казну. Начальник милиции получает небольшие подарки. Не коробки конфет и не бутылки с коньяком, сами понимаете. Здесь, в городе, у милицейского руководства множество мелких ручейков обогащения. Если вы захотите развернуть какое-то дело, вам таки проще дружить с Самчуком. И хватит, тема никогда не исчерпается. Я сказал — вы услышали.
Давайте работать.
