Лысоватый прокурорский следователь кашлянул.
— Не так чтобы очень…
— Тебе разве все понятно? — полковник нахмурился. — Я вообще сделал всю работу сам, все выяснил лично, потратил кучу времени! А вы все услышали эту историю в полном объеме только вот сейчас, и даже спросить не о чем? Мужчины, ситуация неприятная! Уважаемый человек, женщина, молодая и красивая, провела по милости аферистов три ночи в вонючей камере! И теперь мы должны максимально прояснить для себя эту ситуацию! Здесь и сейчас!
— Я думала, аферисты к моей ночевке в камере не имеют отношения, — заметила госпожа Ворон.
— А кто имеет? Назовите имена, фамилии, разберемся и оперативно накажем.
Валентина выдержала прямой взгляд начальника милиции.
— Раз вы так уверены, что
— Кто вас запугивал? Конкретно — фамилии, звания, должности. Все ваши заявления рассмотрим, всех виновных выпорем. Да так, что сидеть не смогут. Ну, я вас слушаю.
Она посмотрела на лысоватого Кучеренко.
— Не запугивал меня никто, — произнесла негромко, но отчетливо. — В моем положении все иначе воспринимается. Острее.
— Хорошо, что вы это понимаете, — с довольным видом кивнул Самчук. — Поймете, значит, и наручники. У сотрудников милиции работа такая. Если кого-то задерживают, на него надевают наручники. Вы же не обижаетесь на медсестру, которая делает вам уколы? А она ведь вас колет иглой, Валентина Павловна. Это если не больно, то неприятно — да. Или вот хирург: надо сделать операцию, вырезать дрянь из кишечника — он разрезает людям животы, оставляя шрамы на всю жизнь. Они не всегда украшают мужчину, тем более — женщину. Так
— Нет, — отрезала Валентина.
— Выходит, во всех ваших неприятностях, пережитых за последнюю неделю, виноваты жулики! — полковник говорил так, словно вывод был очевиден и не поймет этого только дремучий дурак. — У вас появляется шанс их наказать. Пострадавшие родители напишут заявления. Правоохранительные органы возбудят дело. Следователь возьмет у вас объяснения. А потом вы поедете в Киев вместе с адвокатом, составите и подадите исковое заявление, будете представлять потерпевших. Как из этого всего можно со временем получить назад хотя бы часть денег — пускай вас не заботит. Такими темами озадачиваться будут юристы, я тоже подключусь. Там, где гро́ши, всегда необходимо личное вмешательство… Ты уже созрел что-то спросить, Кучеренко?
— Да, есть неясный момент, — сказал лысоватый. — В Житомире субчиков этих заловили, когда они предлагали сотруднице милиции заплатить за видео и фотографии. Как можно доказать, что жулики не собирались ничего такого делать, просто кидали доверчивых родителей? Они же вполне могли заявить: а мы, мол, и не обещали так называемое портфолио прямо сейчас! Не меняли товар на деньги! Есть все телефоны, контакты, даже договоры, все официально. Доказательная база имеется?
— Уже имеется, Кучеренко, — ответил полковник. — Ты, между прочим, правильно спросил. Гоп-компанию задержали до установления. И как я выяснил, все задержанные хором, в один голос, примерно так и кричали: ни с кого денег не требовали, все по согласию, фотографии надо еще сделать, видео — смонтировать, такое разное. Еще и суббота, сами знаете, как у нас любят по субботам работать. Только не забывай, и вы все тоже имейте в виду: реализация готовилась не день в день. Ждали гостей как минимум с утра пятницы. Киев находился на низком старте. Задержанных быстро сфотографировали, идентифицировали, портреты передали в столицу по электронной почте. Там, на месте, уже ждали специальные люди в компании киевских потерпевших. Те сразу опознали всю компанию, «дримзы» эти не меняли свой основной состав. Вот им и предъявили обвинение меньше чем через час после задержания. После этого наши друзья могли сколько угодно втирать, что собирались выполнить взятые на себя обязательства. Киевский эпизод перевешивал, теперь там активно устанавливают потерпевших. Мы со своей стороны столице помогаем. Еще вопросы будут?
Не стесняйтесь, мужчины. Есть неясности?
— Работы для всех будет много, — вздохнул милицейский следователь. — А потом дела в любом случае в Киев передавать.
— Поработаешь, — усмехнулся Самчук. — Зато с уважаемой Валентиной Павловной у нас теперь дружба навек, правильно?
— Да уж, с вами лучше дружить, Петр Михайлович, — согласилась госпожа Ворон, вымучив улыбку.
