— МАТЬ?! — переспрашиваю, не в силах поверить в услышанное. — Ты сказала “мать”?! — чувствую, как внутри всё взрывается от гнева, но при виде сына я не хочу устраивать ярых “разборок”. — Где же ты была, “мать”, все эти семнадцать лет? Что, за эти годы не нашлось времени, чтобы, хотя бы, позвонить любимому сыну?
Эвелина фыркает и со всех сил топает шпилькой по полу.
— Ты сам знаешь, почему я уехала. Денег у нас не было, а выживать, как-то надо было. А мне предложили хорошую работу за границей.
— Какую? — зло смеюсь. — Турков в борделе обихаживать?
— Прекрати! — взрывается Кирилл, сжимая руки в кулаки.
А Эвелина начинает рыдать:
— Ты же ничего обо мне не знаешь, Лермонтов! НИЧЕГО!!! — кричит она, захлёбываясь слезами. — Ты не знаешь, как я жила все эти годы. Не знаешь, через что мне пришлось пройти. Не знаешь, чего мне стоила разлука с сыном. И да, меня не было много лет, — она поднимает зарёванные глаза на Кирилла. — Но я так хочу восполнить эти годы, Кирюша. Позволь мне сделать это. Пожалуйста.
Не верю. Ни одному слову, ни одной слезе. Не верю с тех пор, как эта девушка, собирая чемодан в нашей крохотной съёмной квартирке, обзывала меня последними словами за то, что я вынудил её родить. Она уже побежала на аборт в тот момент, когда я обещал отдать ей все накопления, чтобы она оставила ребёнка.
Кирилл, разумеется, об этом не знает. И никогда не узнает. Я не настолько конченый урод, чтобы становиться хорошим папочкой на фоне плохой мамочки. Вот и сейчас, глядя на то, как бывшая активно заламывает руки и играет очередное представление уже перед сыном, я даю ему возможность самому принять решение.
Кирилл дышит тяжело и часто. Я вижу, что ему непросто принять всё то, что сейчас происходит.
— Ой, Кирюшенька, — Эвелина смахивает слёзы. — А я же тебе подарков привезла! — она бежит в гостиную и уже через несколько секунд появляется с большим пакетом с логотипом известной спортивной фирмы. — Вот, — протягивает его Кириллу. — С Днём рождения, сынок! С совершеннолетием. Сегодня тебе исполняется…
Кирилл бросает на меня удивлённый взгляд, а потом обращается к матери:
— Но у меня вчера был день рождения.
— Как? — хмурится Эвелина.
— Да, — кивает сын. — И мне семнадцать исполнилось, а не восемнадцать.
Я, захохотав, начинаю медленно аплодировать.
— Браво, браво, Эвелина Геннадьевна! Десять из десяти. Мать года, не иначе, — в моей голове, наконец-то, складывается целый пазл. Эвелина смотрит на меня с нескрываемой ненавистью, а Кир — с недоумением. — Смотрю, сын, в твоей голове созрел немой вопрос: а что, собственно говоря, происходит? А я тебе сейчас расскажу, — усмехаюсь и нагло смотрю на бывшую. — Твоя дорогая маман, Кир, решила стрясти с тебя бабла. Да, не удивляйся! Половина дома принадлежит тебе и с восемнадцати лет ты вправе распоряжаться этой собственностью. А ещё есть такое понятие, как “содержание родителей”. Это когда совершеннолетние дети должны содержать своих родителей, каждый месяц выплачивая им определённую сумму.
— Заткнись, тварь! — зашипела Эвелина, но я лишь вплотную подошёл к ней и с презрением навис сверху.
— Только ты просчиталась, дорогая, по всем фронтам. Во-первых, ты настолько увлеклась своей новой жизнью, что совершенно забыла, в каком году родился твой сын. На дворе две тысячи двадцать второй. А родился Кир, моя прелесть, в две тысячи пятом. И вчера ему исполнилось семнадцать лет. Вчера, а не сегодня. А, во-вторых, ещё много-много лет назад я заочно лишил тебя родительских прав, поэтому ни от меня, ни от Кира ты ни “запрещено цензурой” не получишь. Ну, только, если сам Кир не захочет тебе помогать.
— Кирюш, сынок… — Эвелина поворачивается к сыну, но тот лишь отшатывается.
В этот момент звонит мобильный:
— Александр Сергеич, адрес Сыровой Алёны Игоревны мы нашли, сейчас вышлем Вам. И там ещё одно видео интересное, думаю, Вам будет полезно посмотреть.
Тут же прилетает сообщение с адресом и видео, снятое наружной камерой, установленной напротив подъезда Алисы. Когда-то я, как идиот, сделал неправильные выводы об отношениях девушки и моего сына и попросил ребят повесить камеру, чтобы наблюдать за Алисой. Сейчас увидев изображение, к горлу подкатывает тошнота, а в глазах темнеет.
— Вы же Алиса, верно? — незнакомка интересуется елейным голосом, а моя спина покрывается “мурашками” от страха.
Я пячусь спиной вперёд к подъезду, но тут же оба парня подбегают, хватают меня за руки и резко прижимают спиной к стене дома, от чего я больно ударяюсь головой. В этот же момент подлетает женщина и стискивает ладонь на моей шее:
