— Ты не услышала меня. Перед Новым годом мы виделись с тобой в ПОСЛЕДНИЙ раз. Не звони мне больше. Никогда.
Пушкин сбрасывает и подходит ко мне. Но я делаю шаг назад. Несмотря на то, что я верю мужчине, в душе всё равно остался неприятный осадок.
— Саш, я устала, — качаю головой. — Поехали домой.
Пушкин смотрит на меня сквозь полуопущенные ресницы, а затем вдруг резко хватает за руку.
— Поехали! — бросает на ходу и чуть ли не силой тащит меня к выходу. Я не сопротивляюсь, лишь едва успеваю переставлять ноги, чтобы успеть за ним.
Садимся в машину, и Пушкин газует. Молчит и лишь сосредоточенно смотрит вперёд, а я не задаю ему вопросов, но по маршруту нашего движения понимаю, что мы едем точно не домой. Через какое-то время останавливаемся напротив высоченного здания.
— Что это? — недоумённо спрашиваю у мужчины.
— ЗАГС, — отвечает Пушкин совершенно невозмутимо. — Сейчас мы идём и подаём заявление.
Качаю головой и с укором смотрю на мужчину:
— Саш, это ребячество. На ходу придумывать способ, чтобы сгладить осадок от происходящего.
— Не на ходу, Лисёныш, — уголками губ улыбается Пушкин. — Я вечером собирался это сделать, но Его Величество Случай сорвал мне все планы, — Пушкин тянется рукой к внутреннему карману своего пиджака и достаёт оттуда красную, бархатную коробочку.
Я замираю. Внутри всё сжимается. Пушкин открывает коробочку, а я смотрю на это маленькое, невероятно изящное колечко, переливающееся в лучах яркого солнышка.
— Алиса, ты выйдешь за меня? — спрашивает Пушкин слегка хриплым, севшим голосом.
Я молчу. Лишь смотрю то на него, то на колечко и пытаюсь осознать происходящее. Глаза наполняются слезами. Я без зазрения совести перелезаю к Пушкину на колени и начинаю его целовать так пошло и откровенно, что, наверное, не могла сама себе представить. Пушкин притягивает меня к себе всё ближе и вновь тянется к моей юбке.
— Ты же в чулках, “запрещено цензурой”! — рычит он и опускает своё сиденье. — Сейчас ты будешь стонать. Громко!
Я лихорадочно облизываю губы:
— Прикажи мне.
Пушкин замирает:
— Что?
Я нетерпеливо ёрзаю на нём:
— Мне нравится, когда ты такой, — краснею, — жёсткий. Прикажи!
Глаза Пушкина блестят демоническим светом:
— Сейчас ты сделаешь то, что я прик… ой, блин! — он морщится.
Я пугаюсь:
— Что?
— Ногу свело.
Я хмыкаю:
— Да уж, Александр Сергеевич… Кристиан Грей из Вас, конечно, так себе.
— Чего? — возмущается Пушкин, а в следующую секунду я оказываюсь под ним. — Сейчас я покажу тебе “так себе”.
Я хихикаю и понимаю, что в ЗАГС мы попадём ещё не скоро.
Устраиваюсь поудобнее в салоне бизнес-класса, щедро оплаченного моим отцом, и располагаю внизу Игоря. Игорь — это тубероза. Для тех, кто посчитал, что это нецензурное выражение, поясняю: тубероза — это цветок семейства агавовых, который прямо сейчас летит вместе со мной домой. Но, если быть точнее, Игорь всё-таки летит непосредственно к Елене Николаевне, маме Алисы. Женщина — заядлый садовод, и, поэтому, я всегда привожу ей какие-то новые, красивые растения.
Расслабляюсь и, улыбаясь, прикрываю глаза. Я не был дома уже два месяца и сейчас, с особым удовольствием, предвкушаю встречу со своей семьёй. Семьёй… Это слово так приятно-вкусно разливается во рту, принося невероятное счастье. И за прошедший год я точно понял, что это такое…
В августе прошлого года Алиса и папа поженились, и очень скоро должна будет состояться первая годовщина их семейной жизни. Это была грандиозная свадьба. Сотни гостей, подарки, фейерверки… Даже журналисты были. Удивительно: раньше я с таким страхом ожидал, что папа может жениться. Но с Алисой всё по-другому. Я сразу понял, что именно эта девушка — та самая, которая сделает моего отца счастливым. И я, глядя на них, испытывал невероятный трепет и восторг, мечтая, что у меня будет точно также. И я уже точно знаю с кем.
Ляля. Моя девочка. Моя Катя, но я начал называть её Лялей, потому что она похожа на куклу — красивая, нежная, с фарфоровой кожей и неестественными фиалковыми глазами. Я понял, что совершил огромную ошибку, когда всё-таки уехал учиться в Москву, хотя, именно Ляля на этом настояла. Расстояние между нами меня просто вымораживало, но Ляля сказала, что я всю жизнь буду жалеть, если упущу такой шанс. Сама она поступила в медицинский университет в нашем городе, и я уже точно знал, что из неё получится отличный врач — как её мама и Алиса. Я, кстати, даже хотел попросить Алису помочь Ляле с учёбой, но, оказалось, что её даже просить не надо было. Ляля сама с восторгом рассказала мне, что Алиса приглашает её к нам домой, чтобы поболтать и обсудить учёбу, и в очередной раз понял, что Алиса — лучшая.
