— Ты совсем берега попутала, докторша? Ты в курсе, сколько ему лет?
— В смысле? — непонимающе переспрашиваю.
— В коромысле. Что, меня не получилось охмурить, решила за сына взяться? Значит, слушай меня внимательно: ещё раз я увижу тебя рядом с Кириллом, и поедешь ты далеко и надолго, ясно? Надеюсь, ясно.
Звонок прерывается. Я ошарашено смотрю на погасший экран.
— Здорово, бро! Как жизнь молодая?
— О-о-о, Марк! Сто лет, сто зим. Да всё на бегу, всё “в колесе”. Контракты, заказы, поставщики… Ну, тебе с твоими бумажками-обложками этого не понять.
— Но, но, поаккуратнее с выражениями, Пушкин! А то тяжёлой обложкой твоего однофамильца может и в нос прилететь.
Оба ржём, как идиоты. Марк Карамов — владелец одного крупного издательства и мой друг детства. Встречаясь или созваниваясь, мы всегда ведём себя как два конченых придурка.
— Как ты? Как Агата? Как дети?
— Агуша с детьми улетели к тёще в Сидней, — голос друга заметно смягчается, когда он говорит о семье. — Я, как только все дела завершу, тут же к ним полечу.
— Ой, да! — специально подкалываю Марка. — Такой ведь домосед стал. Примерный семьянин.
— И нисколько об этом не жалею. Семья — моё всё. Ты бы тоже так говорил, если бы…
— …если бы встретил ту единственную и неповторимую, — язвительно передразниваю. — Таких, как твоя Агата, больше нет, бро. Ты последнюю забрал.
— Это да, — удовлетворённо отвечает Марк.
— Ребята, наверное, совсем большие уже?
— Да вообще! — восклицает друг. — Знаешь, раньше всё удивлялся: как твой Кирюха моментально вымахал? А теперь смотрю и понимаю: дети реально очень быстро растут, — усмехается. — Светик уже второй класс заканчивает. Отличница! — горделиво отмечает. — А Мигуша в этом году в школу пойдёт. Смотрит на сестру и уже рвётся. Говорит — “папа, я только одни пятёрки буду таскать. Другие оценки домой не возьму”.
Смеёмся.
— Да, — отвечаю. — Мой тоже разные перлы выдавал. В прошлом году на учёбу подзабил, но сейчас, вроде, за ум взялся. Всё ж таки одиннадцатый класс. Осенью поступать.
— Куда собирается?
— В архитектурный. В Москву. Предлагал здесь, но не хочет. Говорит там возможностей больше.
— Ну, и правильно, — хмыкает Марк. — Слушай, Пушкин, а как у твоего Кирюхи на личном? Есть кто-то?
— Да я, как-то, даже и не в курсе, Марк, — пожимаю плечами. — Он сегодня с одной в кино идёт, завтра в кафе с другой. Да я особо и не слежу.
— А вот надо бы, — двусмысленно отвечает друг.
— К чему ты клонишь? — хмурюсь.
Пауза.
— Пушкин, может, это и не моё дело вовсе… Но я сейчас забегал в кофейню. А там твой Кирюха. С какой-то дамой.
— Ну и чё? — не въезжаю, что не так.
— То. Даме-то этой на вид тридцатник. Может, конечно, это его училка или репетиторша. Но ты бы провёл профилактическую беседу с подрастающим поколением. Или с этой мадам. А лучше с обоими. Я сфоткал их. Может, ты знаешь её.
Марк отправляет фотку. Девчонку эту я тут же “пробиваю”. Ей оказывается та самая врачиха, которая звонила мне пару часов назад.
Вот же “запрещено цензурой”! Я сразу понял, что что-то не так, когда эта мадам начала нести какую-то “пургу”. Мол, Кирюха хочет меня с кем-то познакомить.
Да сыну всегда было параллельно с кем я. И с каждым годом мы всё больше отдалялись друг от друга. Нет, я пытался дать ему всё, чтобы он ни в чём не нуждался. Но главного ему я дать не мог: себя и своё время.
Может, ещё и от этого срываются тормоза. Я зол. В бешенстве просто. Звоню и ору на эту Алису, выплёскивая весь гнев. Сбрасываю. Тяжело дышу. Хотя чувствую, что что-то тут не так.
— Па, я дома, — сын кричит из коридора.
— Иди-ка сюда, — зову требовательным тоном.
— Чего, — взъерошенная голова появляется в проёме.
Сканирую его взглядом. Кирилл смотрит спокойно, даже беззаботно.
— Что тебя связывает с Кругловой?
— Кто это? — сын непонимающе трясёт головой.
— Дурачком-то не прикидывайся, — сжимаю зубы. — Врачиха, к которой ты на приём вчера ходил.
— Алиса Сергеевна? — выпучивает глаза.
— Сергеевна, — кивком подтверждаю. — Она что-то от тебя хотела?
Кирюха хмыкает:
— Па, ты чё? Я просто хотел вас познакомить.
— Познакомить? — выгибаю бровь, но не верю. — Поэтому вы с ней по кафе таскаетесь?
— Доложили уже, — горько усмехается. — Да, — вздёрнув голову, впивается в меня взглядом. — Я позвал её в кафе, чтобы рассказать, какой у меня замечательный отец.
“Запрещено цензурой”…
От досады прикрываю глаза. Значит, эта Алиса, действительно не врала, когда сказала, что сын заделался свахой.
— Погоди, — сын прищуривается. — А ты что подумал? Ты подумал, что…
— И что она сказала? — пытаюсь перевести тему.
Кирюха разочарованно смотрит на меня, затем разворачивается и направляется к выходу.
— Кир, стой!
Не поворачиваясь, бросает через плечо:
— Сказала, что я дебил. Весь в папу.
— Кир, постой. Давай поговорим, — догоняю сына и разворачиваю. — У меня самолёт, я улетаю сегодня в командировку.
— Лети, — равнодушно пожимает плечами. — Может, в дороге ещё чё интересное напридумываешь.
