-- Валька...Мой Валька, он погиб во время взрыва, он искал меня, я это знаю... - голос её прервался, но она справилась с рыданием, продолжая говорить на одной ноте, без интонаций, только делая частые паузы, чтобы судорожно, в очередной раз сглотнуть стоявший в горле ком. - Я это всё видела... А я была в воде... Какой-то матрос заскочил в каюту, закричал: "Беги! Был взрыв! Горим!"... Я поверила сразу... схватила сумку с документами, побежала, в проходе лежала без чувств девушка, мы схватили её ... потащили, и матрос вывел нас через другой выход на палубу, там был уже огонь... Я испугалась... я очень испугалась... я забыла даже о Вальке... я прыгнула в воду, матросик остался с девушкой, они тоже спрыгнули. Я умею плавать, я очень хорошо плаваю... А Валька не знал, что я уже в воде. Он бегал по горящему теплоходу, искал меня. Я увидела его и поплыла назад к пароходу, но какой-то мальчишка-матрос выругал меня матом меня и потащил в другую сторону. Он кричал, что я дура, что пароход сейчас взорвётся, что надо отплыть как можно дальше. Я же хотела быть на пароходе... а может, и умереть с Валькой. А мне не дали... мальчишка не дал. Мальчишка устал меня тащить, велел плыть самой, отпустил меня. Я повернулась... поплыла назад, но там что-то взорвалось, там... ничего уже не было. Вали больше не было. Валя был в центре взрыва. Волной меня отшвырнуло куда-то. Я хотела утонуть... но ничего не получалось, я очень хорошо плаваю. Потом мне послышался Валькин голос... он звал меня. Я теперь знаю, что и после смерти Валька думал обо мне... спасал... Приказал не тонуть. Я умею слышать голоса человеческих душ... Я слышала Вальку после смерти.... И я стала искать берег. Но и берега не было. Я всё плыла, плыла... потом мимо проплывала коряга, я схватилась за неё. Я очень устала. А потом я оказалась там, где ты меня спас.
-- Кто такой Валька, - решился спросить Дмитрий.
-- Валька... - протянула Алька. - Валька... Мой Валька... Мы... Мы должны были пожениться... в низовьях Волги...Я люблю его...
-- А ребенок...
-- Какой ребенок...
-- Что был на руках Вальки... Это чей ребенок?
-- Не знаю... У меня не было еще детей, а у Вальки... У Вальки был сын. Но его не было с нами там. Его там не было...Мы потом хотели его забрать...
Алька устала, рассказывая это. Она безучастно легла головой на подушку. Обвела потемневшими от горя глазами комнату, Дмитрий испугался, что она сейчас, как в сельской больнице, скажет, что ей совсем не холодно. Но Алька заплакала тихо, жалобно, как обиженный ребёнок.
-- Валя, Валька, мой Валька, его больше нет... - произнесла она. - Я хочу тоже умереть. Зачем мне жить?
Дима дал ей сильное успокоительное. Но она продолжала всхлипывать и звать погибшего мужчину. Дима обнял её и стал ласкать.
-- Сейчас этого нельзя, - сказала Алька.
-- Можно, - возразил он. - Ты - моя жена. Ты родишь мне ребенка. Ты должна жить.
Он не отступил. Тело Альки помимо её воли откликнулось на ласки мужа. Как ни странно, но это её успокоило. Вскоре Аля уснула, во сне она звала... нет, не незнакомого Дмитрию Вальку, а его, Дмитрия, цеплялась за него, словно опять плыла по воде в поисках берега. И как тогда в больнице, Дмитрий сказал себе:
-- Я никуда тебя не отпущу, я никому тебя не отдам. Мы вместе переживем твое горе. Спи, родная моя. Уж не сделали ли мы ошибку, поспешно поженившись, - на минуту засомневался мужчина. - Нет! Я тебя люблю. И не отдам никому. Если ты меня не сможешь полюбить, то моей любви хватит нам двоим. Я клянусь, никогда не отпущу тебя...
Утром проснувшаяся Алька долго притворялась спящей, её мысли метались в поисках какого-то решения, она сама ещё не знала, что она должна решить. Потом жалобно проговорила:
-- Дима, ты только меня не бросай. Хотя бы первые дни. Я без тебя погибну. Нет Вальки. А если и тебя не станет... Я не переживу, я умру.
Дмитрий обнял жену. Он понял, как утопающий хватается за соломинку, так и для Али он сейчас единственная опора. Дмитрий решился спросить:
-- Ты вспомнила свою жизнь?
Алька кивнула. Там, в душе у неё, что-то дрожало, плакало тонким голосочком, оплакивая гибель любимого человека, но там не было больше громадной пустоты, она заполнилась звуками, образами. Самым дорогим был погибший Валька. Но рядом с ним проступали другие образы, очень близкие, родные, важные в жизни Альки, которые оплакивали и звали одновременно её, Альку, надеясь на чудо.
-- Пресвятая Дева Мария! - Алька резко села на кровати.
-- Аля, - испугался Дима, - Аля! Что ты ещё вспомнила? - и лихорадочно подумал:
-- Может, у неё все-таки есть ребёнок... так найдем, заберем, а может... может, он тоже погиб?
В сознание мужчины пробился голос Альки:
-- Тетя Сонечка... Павел Ильич... Я забыла про тетю Сонечку, про Павла Ильича. Они же ничего не знают... наверно, считают меня погибшей... Она и Павел Ильич...
-- Кто она, тетя Сонечка? Твоя мать? Павел Ильич - тебе отец?
