Альке не стали сделать кесарево сечение. Она родила на другой день, вечером. Роды были быстрыми. Алина сидела с Валентином в холле, который после обеда приехал к жене, как вдруг скрутила её резкая боль внизу живота. Женщина непроизвольно ахнула.
-- Все, Валя! Кажется, я рожаю!
Валентин, смертельно побледневший, побежал за врачом. Был выходной день. Дежурила молодая, но очень добросовестная и подающая надежды молодая женщина-гинеколог. Она правильно оценила ситуацию, Алину быстро подготовили к родам, положили женщину в предродовую палату. Схватки учащались. Алька стонала, стараясь сдерживаться. Рядом был Валентин. Каждый стон жены отражался на его лице. Он держал Алину за руку и думал: зачем надо было рожать, жили же так, и хорошо жили, а теперь вон, как Але плохо, чувствуется, ей очень больно, да куда же врачи все делись. Подошла акушерка, посмотрела и тут же заторопилась:
-- Что же вы молчите? Пойдемте, пойдемте, вы сейчас родите.
Родила Алька через полчаса, как и обещала, девочку. Женщина категорически была против, чтобы муж присутствовал при родах. Но тут уже Валентин не согласился, не стал слушать возражений жены. Он боялся хоть на минуту оставить Алину, боялся, вдруг что-нибудь без него случится и Альки не станет. Аля, на её взгляд, родила быстро и легко, и стонала совсем немного, но для мужа это были очень долгие минуты. Он гладил волосы жены, просил:
-- Тебе больно, Аленький мой? Не плачь только, родная моя. Не плачь.
Алина и не плакала, но стоны вылетали помимо её воли.
Когда же родившаяся девочка закричала, когда уже перерезали пуповину и ребенка завернули в пеленку, то хотели положить на руки матери, но Алька сказала:
-- Нет, нет. Дайте папе, пусть он подержит. Возьми, Валя. Не бойся. Подержи нашу девочку. Ты первым должен взять нашу дочку на руки.
Маленький шевелящийся сверток положили на руки мужчине, Валентин страшно испугался, хоть и держал маленьких внуков на своих руках. Сейчас было все по-другому. Это было только что появившееся, живое, и это было его, только его. Такое близкое-близкое, такое теплое и родное. Он смотрел в мутные, серые пока еще глазки, на черные слипшиеся волосики, на морщившийся в плаче беспомощный ротик. И вдруг что-то стало пронзительно больно внутри, там, где Алька показала ему их душу. Валентин почувствовал, что эта маленькое существо есть самое главное событие в его жизни. Все, что было до этого, все второстепенно. Алька родила ему дочку! Его дочку! Их связь с Алиной стала еще прочнее. Он нагнулся к измученной, уставшей жене, поцеловал её влажные волосы и сказал:
-- Спасибо тебе, Алька, за дочку, за счастье, что пришло вместе с тобой.
Уставшая женщина смотрела на дорогих людей и читала про себя то ли молитву, то ли заклинание: "Пречистая Дева Мария. Мои бессмертные покровительницы Луннита и Солнечная Гелия. Вы дали все, что я когда-либо хотела, о чем мечтала. И пусть это пришло с опозданием, но оно пришло. Не оставьте своей милостью появившуюся на свет мою девочку. Охраняйте её, берегите. Дайте ей счастье, силу, красоту, ум. И простите неразумную дочь свою Альку, что не раз в отчаянии обращалась к вам, просила милости не только себе, но и другим". Взгляд женщины не отрывался от мужа с новорожденной девочкой на руках. А Валентин все смотрел и смотрел на крошку. И вдруг это существо нескольких минут отроду перестало плакать, посмотрело своими круглыми глазками на отца и улыбнулось. И пропал Валентин. Совсем пропал. Как пропал когда-то Дмитрий, взяв на руки чужую дочь - новорожденную Ирину, так и здесь малышка покорила сердце. Алина почти физически почувствовала, как протягиваются нити любви между мужем и младенцем, устанавливается неподвластная человеческому разуму связь. Девочка смотрела на отца, а в глубине беспомощных, непонятно какого цвета глазенок мерцали озорные золотые искорки.
Надвигалась ночь. Новорожденную девочку унесли. Уставшая Алина хотела спать.
-- Поезжай, Валя домой, - попросила она. - Я спать буду. Я устала. И ты устал, родной мой.
-- Поезжайте, - поддержала молоденькая врач. - Вашей жене нужен отдых. И вам тоже.
-- Да, Валя, позвони нашим. Сам все расскажешь. Я хочу спать. Мне не звоните. Завтра увидимся.
-- Хорошо, - согласился мужчина.
На пороге он обернулся:
-- Я люблю тебя, Алька!
Валентин приехал домой. Сегодня без жены не было уже так неуютно. В его жизни произошло самое важное событие. И пусть это третий у него ребенок, но впервые он ощутил себя настоящим отцом. Алька дала ему все, о чем он мечтал. Надо сообщить детям. И так на его отключенном телефоне оказалось три пропущенных вызова. Еленочка! Эта девочка всегда все чувствует, если что-то происходит с матерью. Валентин позвонил сразу по всем номерам, Еленочке, Ирине, Коле, Жоре. Сообщил радостную весть. Все слова заглушил восторженный визг Ирины. Когда, наконец, стало возможно слышать других, посыпались поздравления.
-- Я завтра обязательно приеду, - сказала Еленочка.
-- И я, и я! - тут же закричала Ира. - Я тоже приеду! Надо навестить маму.
-- А мальчишек куда денете? - охладил их пыл отец.
