Умная женщина не стала задавать вопросов. Он отвез Татьяну домой и поехал под окна Алькиной дачи. Он мечтал, чтобы повторился ураган, чтобы выбежала спасать его Алина. Но в доме свет не горел, хотя Валентин готов был поклясться, что там Алька. Одна, причем. Не пошел к ней Валентин. Не мог. Совсем недалеко могила Катюши. И Алька не вышла. Потом он уехал к себе, в свой дом в соседней деревне, в свою берлогу, куда не было доступа никому. Алька утром вернулась в Москву.
Через три месяца Валентин увидел её на улице. Причем, насколько он помнил, квартира тети Сонечки была совсем в другом районе. Алька стояла бледная, растерянная, явно чем-то расстроенная. Он остановил машину.
-- Садись, подвезу, - распахнул Валентин дверцу.
Что-то сжалось в сердце мужчины. Потянуло, как магнитом, к Альке. Не отпускает его прошлая любовь. Хоть бы еще раз в жизни поцеловать её прекрасные волосы, зарыться в них лицом... Стоп! Это запретная тема... Алька же была какая-то странная: равнодушная, злая и грустная одновременно. Разговор не клеился. Уже подъехали к дому, Валентин попросил передать привет Дмитрию. "Пусть знает, что я виделся с ней", - решил он, вдруг взбунтовавшись против сложившихся отношений, против жизни, что отнимала у него всегда Алину.
-- Дима умер четыре месяца назад, - сказала спокойным, ровным голосом Алька.
-- Извини, - растерялся Валентин.
-- Не стоит. Его все равно не вернуть.
Она повернула голову. На миг исчезло в глазах равнодушие.
-- Я теперь имею право все говорить. Знаешь, все-таки дураки мы были оба, особенно я в школе, когда скрывала свою любовь. Верила каждому слову матери. Она, кстати, жива до сих пор, ничто её не берет. Только теперь я не верю ничему, но поздно. Иногда хотелось бы начать жизнь сначала и прожить её по-другому, чтобы не было страданий, несчастий, чтобы и ты был счастлив, чтобы мы были вместе, а не прятались от всех случайных знакомых.
-- Аленький, может, встретимся? - эти слова у мужчины вылетели непроизвольно, он не хотел их говорить.
-- Нет, - горько и решительно произнесла женщина. - Нет! Для меня это больше невозможно. Вот так-то, Валюша.
Посидела минуту и неожиданно робко, совсем по-другому спросила:
-- Валя, можно, я поцелую тебя на прощание? И прости меня за все, за ту боль, что причинила тебе. Мы больше, наверно, не встретимся. Я так решила. Да и жизнь не благоволит... Хватит, наверно, нам боли уже...
Она хотела поцеловать его в щеку, а он перехватил инициативу. Поцеловал в губы. Он даже и не хотел этого делать. Само собой получилось. И все же, ни у кого не было таких губ, как у Альки. На минуту показалось, что не было прожитых лет, всех трагедий, что есть только ожидание счастья, и оно, это счастье, будет длиться тоже вечно. Прижмется сейчас Алька к нему, скажет: "Дева Мария! Как мне с тобой хорошо!" И он её никуда не отпустит.
-- Ты все такой же, всё также целуешься, что забываешь обо всем, у меня по-прежнему захватывает дух, - грустно, без улыбки сказала Аля и резко перешла к другому. - Знаешь, о чем я мечтала последнее время, особенно после нашей встречи. Восстановить нашу школу. Или, хотя нет, это невозможно. Я бы построила там новый дом, но обязательно с колоннами.
-- Ты всегда любила колонны.
-- Ты прав, - согласилась она. - Прощай.
И она ушла. А он не побежал за ней следом.
Валентин, кстати, говорил об этом доме с колоннами с приемным сыном, но что-то Жора не высказал энтузиазма. Он знал, почему Валентину дорого это место, но помнил и о маме Кате. Не хотел приемный сын строить этот дом.
Через неделю Валентин, проезжая мимо того места, где встретил Альку, только теперь обратил внимание, что это была онкологическая больница. Словно током пронзило все тело. Он сразу понял все. И грусть, и отказ от встречи, и недоговоренность женщины, которую он так любил в свое время, да и сейчас любит. Алька больна! Поэтому так зло и откровенно говорила она, поэтому отказалась от встречи, поэтому просила помянуть умерших на встрече их класса.
-- А ведь на вечере встречи она что-то хотела сказать, она явно не договаривала... Она, наверно, хотела попросить помощи у меня, я же не понял. Испугался прежней боли. А она никуда и не делась, эта боль. Но почему Аля промолчала, что она тоже вдова, - летели в голове мысли. - А может, это мои фантазии. Нет, она дала мне фотографию дочери. Она просила помочь им, дочерям! Боже мой! Аля умирает. И нет Дмитрия! Её девочки останутся одни. Им всем нужна помощь. Алька, Аленький мой...
И в этот момент он понял, ничего не изменили годы. Алька - это часть его самого, эта любовь срослась с его душой, и сколько бы он не прятался, ничего не изменит. А Катя? Но её-то уже нет. А Алина жива, еще жива. Перед новой тревогой отступила надуманная вина перед умершей женой.
-- Я должен Алю увидеть, - к такому выводу пришел Валентин.
