– На охоте это не главное, – и отправился к берегу озёрца, где он с вечера припрятал в кустах долблёнку.
А мы втроём пошли в деревню, так как, поскольку из-за неэффективности деятельности наших промысловиков нам был доступен только один вид добычи – грибы, надо было пополнить наши продуктовые запасы и, главное, взять чего-нибудь горячительного – на выходных обещал нас навестить самый гуманный милиционер страны, он же владелец дома.
Оказалось, что магазина в деревне нет и до него надо или идти пять километров напрямки через лес и болото в соседнее село, или ждать автобус, который будет через пару часов. Решили идти напрямую, тем более что тропинка, по заверению местных жителей, натоптана хорошо и заблудиться невозможно. Пошли пешком, оказалось, что на другой стороне деревня граничит с небольшим озерцом, проходя мимо которого, увидели, как местная жительница, спустившись к воде, садилась в двухвёсельную лодку.
Тропинка и в самом деле была довольно натоптана, где-то через полтора часа подошли к болоту, которое скорее напоминало идеально ровную поляну, о том, что это, возможно, болото, мы догадались по тому, что к этой поляне вёл пологий спуск, а у дерева, росшего у самого начала тропики через болото, стояло штук шесть шестов – толстенных трёхметровых жердин. После небольшой дискуссии, нужны ли нам шесты, решили всё же идти с шестами, местным жителям виднее, раз они ими пользуются, значит, есть определённый риск в ходьбе через эту странную поляну без шеста, взяли их, кто положил на плечо, кто-то тащил по траве, держа одной рукой, так и шлёпали по болоту. У края ощущения, что ты идёшь по болоту, не было, шли, разговаривали, но чем дальше мы продвигались к середине поляны, тем податливей и пружинистей становилась поверхность, по которой мы следовали. Подсобрались, взяли шесты двумя руками поперёк туловища впереди, чуть ниже пояса на тот случай, если провалишься, чтобы не уйти глубоко в болото и, опираясь на шест, выбраться на поверхность. На середине болота поверхность пружинила как большой батут, откликаясь на каждый шаг расходящимися концентрическими кольцами, который, отражаясь от берегов, возвращались, но уже искажёнными, в итоге скоро вся поверхность плясала как в пляске святого Вита, что реально стало мешать перемещению настолько, что мы иногда останавливались, ожидая затихания этой вибрации. Тем не менее до противоположной стороны добрались без приключений. Отдохнув минут пятнадцать, встали на тропу и через полчаса были в сельмаге. Пока затаривались, узнали, что через полчаса пойдёт автобус, который заезжает и в нашу деревеньку, решили возвращаться на автобусе.
На деревенской остановке, кроме нас, было ещё два пассажира – местный мужичок и женщина лет сорока пяти, как потом выяснилось, из Питера. Мы решили что-то выяснить у мужика, и он охотно стал нас вводить в курс местной жизни, рассказывал, явно стараясь нас ознакомить с реалиями местной жизни, говорил спокойно, обстоятельно, с уважением, но матерился так, что на вновь покрашенном заборе стала облезать краска. Женщина стояла, не реагируя, но на её лице периодически подёргивались какие-то жилки, и я негромко сказал мужику:
– Слушай, ну что ж ты так материшься, ведь женщина рядом стоит.
Мужик остановился, посмотрел растерянно на меня, на лице его появилось какое-то детское выражение удивления от совершенно неожиданной просьбы, и он сказал:
– Я же не на неё.
И было понятно, что он никого не хотел обидеть, просто так говорит всегда, не может, не умеет иначе.
На въезде в деревню автобус, въезжая на пригорок, затормозил, увидели в окно женщину на двухвёсельной лодке, которую мы видели утром, отправляясь в магазин. Лодка её уже была вытащена в полкорпуса на берег, всё дно лодки было засыпано серебристыми тушками рыбок, и женщина складывала её в ведро. Поскольку никакой снасти ни у неё в руках, ни в лодке не было, мы, поразмыслив, пришли к выводу, что она ловила рыбу исподним.
На ужин была картошка с грибами плюс какие-то консервы, которые мы купили в магазине, а добытчики наши опять пришли ни с чем. Мы стали втолковывать им, где и чем надо ловить рыбу, но они высокомерно отвергли наши предложения.
На следующий день наш главный рыболов, выслушав ещё раз наш рассказ про удачливую рыбачку, понял, что за дело надо браться серьёзно, достал из рюкзака бредень, решив перегородить речушку, которая текла рядом. Так как желающих влезать с ним в холоднющую воду не было, стал злодей заманивать нас «губастым» – бессмертным изобретением Веры Игнатьевны Мухиной, что-де по окончании рыбалки он его наполнит живительной влагой типа водки из личных запасов, тут уж желающих сразу набралось. Поставили бредень поперёк речушки, через час половину бредня с противоположной стороны завернули к нашей и всё это вытащили на берег – пришёл невод с травою речною, было весело, опять же награда ждала героев.
