– Да мы в том году всегда так ездили, возьмём на четверых два билета, а рубль водителю – и нормалёк, – видно было, что не врал, говорил убеждённо.
Следователь, устало поглядев на нас, произнёс:
– Ну, ведь уже взрослые люди, что ж вы как дети-то себя ведёте, соображать-то надо. Билеты недешёвые, за шестерых зайцев шофёр и на статью можно наскрести, а потом, вы ж на отдых приехали, почти тыща километров, первый только день, не поверю, что денег у вас нет. И что с вами теперь делать прикажете? Кстати, следующий автобус до места, куда вы собираетесь, будет только завтра.
Перспективка вырисовывалась не очень, а меня стал разбирать смех, что-то это всё мне очень напоминало. Следак наш оказался классным мужиком, всё обошлось недолгими наставлениями, затем он стал пытаться устроить нас на ночлег, что оказалось невозможным ввиду начала охоты по перу, в смысле открытия через пару дней охотничьего сезона на боровую, полевую, болотно-луговую и водоплавающую дичь.
Днём мы походили, посмотрели город, пообедали в какой-то столовой, вечером девок наших стараниями следака куда-то удалось приткнуть, а для парней свои двери гостеприимно распахнули камеры городского отделения полиции, не на улице же нас оставлять – благо они пустовали. На следующий день, мы, как полагается, взяли одиннадцать билетов, за чем следак проследил лично, и отбыли из города Медвежьегорска.
Дорога, по которой мы ехали, дорогой не являлась, это скорее была полоса препятствий. Разумней было бы, конечно, двигаться в нужном направлении просто рядом по земле, но этому мешали леса, плотно обступающие то, по чему мы двигались к цели. Скорость нашего транспортного средства вряд ли превышала скорость пешехода, автобус петлял по дороге, объезжая колдобины, иногда останавливался, пропуская встречный транспорт. Наверно, в каких-нибудь документах то, по чему мы перемещались из точки А в точку Б, числилось однополосной автомобильной дорогой, но в жизни всё не так, как на бумаге, местами она сужалась до одной полосы, а местами расширялась до четырёх, но ни в одном из этих мест признаков, что мы движемся по дороге с твёрдым покрытием, не было. Пишу и думаю: может быть, она по документам была грунтовкой, но тогда, где щебёнка или, на худой конец, гравий? Где кюветы, в конце концов? Впрочем, о чём я – гравий – тоже вещь необходимая в домашнем хозяйстве.
По прибытии наш Витёк снова взял деловой тон, и мы бодро двинули в одном, лишь ему известном, направлении. Всё это вызвало уважение, похоже, что он действительно бывал здесь и места знает, двигались мы, правда, только вдоль каких-то дорог, или даже скорее направлений, на которых тем не менее угадывались следы когда-то проезжавших по ним то ли машин, то ли сходных с машинами транспортных средств. В итоге прошли рядом с какой-то деревенькой и, двигаясь таким образом, уже в сумерках наткнулись на одиноко стоящий дом.
В подворье явно никто постоянно не жил: у крыльца, колодца, вокруг строения трава была не затоптана так, как это бывает в обитаемых жилищах, в то же время он не производил впечатления заброшенной берлоги, везде чувствовалась рука хозяина, вдобавок недалеко от крыльца стоял вполне себе ухоженный мопед. Витек поднялся по ступенькам, пошарил по карманам ветровки, достал ключ, отпер дверь и зашёл в дом. Через некоторое время появился в дверном проёме и, глядя на наши изумлённые физиономии, с показным удивлением в голосе поинтересовался:
– Вы чего не заходите?
Мы, толпясь у двери, ломанулись в дом – пора было отдохнуть. Усадьба предлагала для этого все возможности: электричества не было, но на кухне были дровяная плита и печь, большой стол, лавки, табуретки и несколько стульев. Висело несколько керосиновых ламп, был изрядный запас свечей, в буфете хватало посуды. В доме было несколько комнат, чуланы, огромная подклеть1. Живи не хочу. Мы разделились на несколько группок: я с Серёгой и Женькой нашли топор, нарубили дров, растопили плиту, девчата начали гоношить чего-то на плите, остальные накрывали стол, расставляли лавки и стулья, минут через сорок сели ужинать.
Во время нашей прогулки по Медвежьегорску мы изрядно запаслись горячительным, преимущественно водкой, и не преминули отметить ею начало нашего турпохода. Поели, выпили, стали выяснять, чей это дом. Витёк пытался врать что-то, но неубедительно – врать убедительно – это ж искусство, нужно много тренироваться, и в результате раскололся: рассказал, что ключ от дома ему вручил следователь, мол, чего вы по лесам шастать будете, живите себе в доме, как люди нормальные живут. Вообще-то турпоход – это и есть именно шастание по лесу или по пересечённой местности, но тогда вечером нам было не до этих тонкостей.
