Вечером приехал наш следователь-гуманист, прошёлся, посмотрел, какой урон мы причинили его хозяйству, в целом остался доволен, похихикал над тем, что мы пытались завести мопед, но не смогли, объяснил, что он с него снимает какую-то детальку. Посидели, крепко выпили, помнится, я о чём-то спорил с ним, что-то пытаясь доказать, он молча слушал, когда я на секунду остановился перевести дыхание, он спокойно сказал:
– Да, я с тобой согласен.
– А чего ж молчал-то, а я тут распинаюсь.
– Так ты слово вставить не даёшь, всё сыпешь и сыпешь.
В общем, хорошо посидели. На следующий день наши промысловики разбрелись кто на рыбалку, кто на охоту, а мы, оставшиеся, сели обсуждать, чем нам заняться, и пришли к выводу, что нам надо отправляться дальше, как-никак, мы вообще-то собирались в турпоход, хотели что-то посмотреть, а не сидеть в избе. Потом никого из нас не прельщали ни рыбная ловля, ни охота, и стало ясно мы: на следующий день отправимся дальше, раскопали карту Карелии, которая была у Витька, посмотрели и решили пешком дойти до урочища Фоймогуба, а там уже разобраться, что будем делать дальше.
Часов в семь вечера появился Витька, прошёл усталой походкой, дошёл до кухни, швырнув на стол крупного селезня, сказал:
– Потрошите.
Это вызвало оживление, наконец-то наши добытчики стали оправдывать своё гордое имя и принесли добычу, правда, у рыбака нашего успехов пока не было.
За ужином, состоящим из жареной утки, картошки с грибами, местной зелени и горячительного русского напитка, мы сообщили, что оставляем их одних, решение наше не вызвало отторжения и обид.
Рано утром, позавтракав традиционной манной кашей, мы встали на маршрут.
На маршруте выяснилось, что четверо из семи человек не были готовы не только к пешеходному маршруту по пересечённой местности, но и вообще к каким-либо физическим нагрузкам, но худо-бедно, где лесом, где пешком по дорожке, а где и на автобусе мы в планируемый срок были в Фоймогубе.
Зашли пообедать в столовку, за завтраком узнали, что из посёлка в Кижи ходит «Комета»2, тут и пришло понимание, как нам надо закончить поход: доехать на Комете до Кижей, там провести дня два, затем на Комете до Петрозаводска, потом на поезд – и домой. Оставив, по договорённости, свои мешки в углу столовой, пошли прогуляться по посёлку. Гуляя, местами обнаружили на домах и столбах дощечки с изображением стрелки с надписью «Аэропорт», стало интересно, что это за аэропорт в таком маленьком посёлке, пошли по указателям и минут через десять вышли на берег озера. Недалеко от берега стояла дощатая будочка, по виду и размерам напоминающая дачный сортир, но с окошком, над которым была вывеска с надписью масляной краской от руки «Касса аэропорта», напротив был небольшой пирс с причаленной деревянной лодкой вместимостью до десяти-двенадцати человек.
На берегу стояла небольшая группа людей, не больше восьми-девяти человек, некоторые с чемоданами и сумками, стало понятно, что аэропорт существует, люди, стоящие на берегу, – это пассажиры, но где был аэродром, мы понять не могли, тупили. Но было интересно, и мы решили подождать, вряд ли пассажиры пришли за три часа, очевидно, что ситуация скоро должна проясниться.
Минут через пятнадцать из рупорного громкоговорителя, закреплённого на крыше будки-кассы, послышалась:
– Пассажиров просим приготовиться к посадке в самолёт, – после чего все ожидающие самолёт неспешно прошли на пирс, помогая друг другу, спустились в лодку и расселись по лавочкам. Заурчал подвесной моторчик, и лодка направилась к большому плоту, заякоренному метрах в пятидесяти от берега. Дул свежий ветерок, плот и лодка изрядно колебались в воде, выбраться на плот было бы наверняка непросто, да и находиться там, на качающемся плоту, наверное, было нелегко. Тем не менее после того, как лодка пришвартовалась, люди, помогая друг другу, выбрались на плот и застыли тесной группкой по середине.
Через несколько минут послышался звук двигателя и из-за леса показался быстро снижающийся гидросамолёт, который произвёл посадку на воду метрах в ста от плота, описал плавную дугу по заливу, аккуратненько, не поднимая волны, подплыл к плоту и остановился. Из самолёта спустились на плот человек десять и сразу стали грузиться в лодку, стоящие на плоту забрались в самолёт, двигатели его прибавили оборотов, и он начал потихоньку отдаляться от плота.
Лодка направилась к берегу, самолёт взлетел, кино кончилось, а мы стали разбираться, как нам добраться до Кижей. Поговорив с местными, узнали, что из села Великая Губа, которое находится на расстоянии порядка тридцати километров, в Кижи ходит «Комета», отправились в Великую Губу. Переход совместно с ночёвкой составил пару суток, и ранним утром третьего дня часть нашей команды дремала в креслах, остальные прятались от ветра на открытой палубе бешено рвущей воду Онежского озера Кометы.
