На лестнице встречались менторы. Они не давали студентам выходить на этажи. Так нас, в конце концов, выгнали на улицу. Мне эти меры казались чрезмерными. Явно же монстра даже из аудитории не выпустят. А суеты, как при пожаре. Всё-таки, люди — жуткие перестраховщики. Вечно им что-то мерещится. С другой стороны, чего ждать от приматов, которые только вчера были покрыты шерстью и жили в пещерах? Конечно, их пугает каждый пук.
Выйдя во двор, кадеты обсуждали увиденное, задавали вопросы, делились слухами. Большинство, естественно, не знало, что случилось. Михаил тут же взялся объяснять какой-то симпатичной девчонке, что собственными глазами видел взрыв, чудище и бой менторов. Я его даже слегка зауважал: так вдохновенно плести откровенную чушь — это надо очень хотеть понравиться.
Улица возбуждённо гудела. Я заметил снующих среди кадетов врачей — Лекари оказывали помощь пострадавшим. «Скорые» никто, похоже, не торопился вызывать: алхимаги осматривали раненых прямо во дворе и тут же брались за лечение. Некоторые Лекари были студентами старших курсов.
Так прошло не меньше получаса. Лишь затем на крыльце появился ректор и объявил, что инцидент исчерпан, и занятия возобновлены. Кадеты потянулись обратно в здание.
Этаж, на котором произошёл взрыв, был перекрыт. Профессор Брюс встретил нас на лестнице и повёл на другой, где нам выделили аудиторию на замену. О случившемся он не сказал ни слова — сразу начал урок по химии. И время, потраченное на эвакуацию, прибавил к занятиям. Так что Менториум мы покинули на полчаса позже, чем должны были.
— Ну, как тебе первый день? — спросил Михаил, когда мы шагали по дорожке в сторону ворот, где на огромной парковке кадетов ждали водители и охранники. — Я лично совершенно вымотан! Хочу только приехать домой и завалиться в кровать. Минимум на пару часов.
У меня такого желания не было. Чувствовал я себя прекрасно — свежим, бодрым и полным сил. Будто только проснулся, размялся и принял душ. Просто удивительно, как физическое состояние влияет на эмоциональное.
Мы дошли до парковки, где настало время расставаться. Михаил протянул мне руку.
— Ладно, до завтра. Если возникнут непонятки с домашкой, я позвоню. Хотя как ты мне ответишь-то… — он задумчиво нахмурился, но лицо его тут же прояснилось. — Тогда в мессенджере напишу! И ты… это… прости за голос, хорошо? Надеюсь, у тебя это скоро пройдёт. И я не только из-за домашки… Вообще не из-за неё! Ну, ты понял!
Я понял, но мне было всё равно, какие чувства обуревают Левшина. Он был не моим другом. Тот, за кого он меня принимал, умер два месяца назад. Не осталось в этом мире ни его тела, ни души. Но чтобы отвязаться, я кивнул. Мол, ступай себе с миром. И свали поскорее.
Михаил махнул рукой на прощанье и поспешил к большому белому внедорожнику, возле которого его поджидал водитель в униформе. А я направился в другую сторону, где стоял мой транспорт — чёрный, сверкающий хромом седан с фамильным гербом Мартыновых на боках.
— Ваше Сиятельство, — поклонился шофёр, открывая мне дверь.
Забравшись в пахнущий дорогой кожей салон, я положил портфель на сиденье слева, пристегнулся и откинулся на мягкую спинку сиденья.
Выбраться с парковки Менториума обычным способом было почти нереально: слишком много машин отбывало. Поэтому водители включали антригравитант, встроенный почти в каждый автомобиль, принадлежавший аристократам. Дорогая штука, выпускаемая кланом каббалистов, но во время пробок незаменимая.
Как только шофёр активировал артефакт, седан окутался дрожащим синим светом и поднялся вертикально в воздух. Плавно развернулся и полетел в трёх метрах над крышами других машин, которые ещё не успели покинуть парковку. Лавируя между автомобилями, мы вскоре выбрались на широкий проспект, где уже можно было опуститься, влившись в наземный транспортный поток.
Я прикрыл глаза и улыбнулся. Мог ли я, закинутый в тело сироты, представить, что окажусь в мире, где стану княжеским сынком, буду учиться на чародея и летать на таких вот шикарных тачках⁈ Ни в жизни! Даже в фантазиях я никогда не заходил так далеко. И вот — нате! И это был не сон. В этом я уже нисколько не сомневался. Судьба дала мне второй шанс. И я намеревался использовать его по полной!
Через некоторое время автомобиль пересёк Дворцовую площадь, понёсся мимо Адмиралтейства, над которым висели напичканные каббалистическими артефактами дредноуты, похожие на гигантских металлических китов, свернула возле здания Сената и покатилась вдоль набережной. Глядя в окно на множество судов, теснившихся на реке, я думал о том, что должен быть благодарен тому, как повернулась моя жизнь. Кем бы я стал в прежнем мире? А здесь у меня появился шанс на бессмертие! Если будет найден Магистерий, конечно.
