Зато Вольт, кажется, нашел ту самую девушку, что сможет сделать из него настоящего мужчину – ответственного, смелого и рационального.
Оливер огляделся и сосредоточился, заметив на другой стороне дороги нужную лавку. Остановившись на пару секунд, он позволил себе передышку, бормоча под нос:
– Нет, я слишком стар для этого. Теперь только автомобили!
Хотелось еще немного постоять, дать мышцам отдохнуть, но где-то вдали послышался звук приближающейся машины. У Оливера моментально открылось второе дыхание. Он рванул вперед и быстро преодолел расстояние до лавки, стараясь не обращать внимания на боль – та отошла на второй план, уступив место концентрации на деле.
Активировав артефакт, способный рассеять внимание нежелательных свидетелей его ночного вторжения, он вынул из кармана выданные Вольтом отмычки, стараясь не думать о том, сколько раз малыш пользовался ими прежде, нарушая закон.
Открыв замок с третьей попытки, Оливер ввалился внутрь лавки. Проверил, не осталось ли следов на пороге, и быстро закрыл дверь, придержав звенящий над головой колокольчик. Щелкнул замком уже изнутри. Отступил от окон, осмотрелся, привыкая к темноте. Нашел вход в подсобное помещение, ринулся туда. Спрятался быстрее, чем услышал звук колокольчика вновь.
Замер, прикрыв глаза и слушая, как бьется о ребра бешено стучащее сердце.
Голос миссис Эйсби заставил его тихонько вздохнуть и самодовольно усмехнуться. Успел!
– Подождите здесь, мистер Краспер, прошу вас, – проговорила женщина. – Я возьму свои лекарства, кое-какие вещи – и сразу вернусь к вам.
– Не торопитесь, – ответил Вольт громко. – Я пока выйду на улицу, подожду вас там. Такая погода чудесная.
– И правда, воздух просто упоительный. Ступайте, чего пылью дышать.
Снова звякнул колокольчик, и на какое-то время лавка погрузилась в тревожную тишину. Оливер с трудом подавил желание сильнее вжаться в стену, опасаясь, что выдал себя чем-то. Он давно не испытывал столь бурных эмоций. Разве что в молодости, когда совершал невероятные вещи, не думая о последствиях. И вот снова! Надо же, вломился в чужой дом, прячется, как воришка…
– Чудесная ночь, – внезапно услышал он голос миссис Эйсби – совсем рядом с тем местом, за которым нашел себе пристанище.
Показалось, что вот сейчас она отодвинет в сторону плотный балдахин и обличительно скажет: «Вы не имеете права здесь находиться! Я вызываю полисмагов!» Вот тогда точно позора не оберешься…
Секунда.
Вторая.
– Да где же ты? – снова заговорила женщина. Что-то тихо скрипнуло, и она довольно засмеялась. – Ага. Не думала, что ты пригодишься, но наши жизненные пути так непредсказуемы…
Оливер сглотнул и осторожно отодвинул балдахин, открывая вид на сидящую на полу миссис Эйсби. Сняв одну из паркетных дощечек и отложив ее в сторону, она с совершенно безумным видом вынимала из открывшейся щели бумажный пакет, бормоча себе под нос:
– Ничего личного, деточка, но ты не на своем месте, и я это исправлю.
Придвинув ближе масляную лампу, миссис Эйсби заглянула в пакет. Губы ее исказились в злой улыбке. Тени легли на ее лицо так причудливо и жутко, что даже всякое повидавшего Оливера перекосило, и если поначалу он хотел опустить щиты, дабы понять ее эмоции, то теперь передумал. Женщина явно была не в себе и готовилась совершить нечто необратимое.
– Так-так, хорошо, – пробормотала миссис Эйсби. Облизнув пересохшие губы, она закрыла дырку в полу и, прижав к груди сверток, стала подниматься. – И вещи. Нужно взять что-то с собой. Где же саквояж?
Оливер вернул балдахин на место и прижался затылком к стене. Его знобило. Даже не опуская защиту, он ощущал безумие, поселившееся внутри этой женщины. А ведь миссис Эйсби должна была нести свет и тепло, воодушевляя людей на самые лучшие свершения. Такова природа светочей в их мире.
– Этого хватит, – слышал он ее голос в отдалении. – И настойку баристия. Вот так.
Она снова чем-то скрипнула и затихла. Оливер вновь выглянул из убежища.
Миссис Эйсби стояла у старого комода и держала в руках чей-то портрет.
– Все будет хорошо, Лина, я все сделаю, – проговорила она с грустью. – Моя бедная девочка, ты должна занять свое место. Заслуженное! Я же чувствую, твое время на счастье пришло. Верь мне, верь мне.
Отставив портрет, она взяла в руки лампу, саквояж и двинулась к выходу. Вскоре звякнул колокольчик.
Оливер простоял в своем укрытии еще несколько секунд и тихо вышел. Перед тем как покинуть комнату, он не удержался и взглянул на портрет, с которым беседовала миссис Эйсби. Поначалу в неверном свете луны ему почудилось невероятное. Он нахмурился и, подойдя к окну, снова посмотрел на изображение.
– Привидится же, – сказал он с облегчением, разглядывая открытое улыбающееся личико молодой милой девушки. – Ничего же общего, кроме открытой улыбки и…
Вернув портрет на место, он покачал головой и быстро направился к выходу из лавки. И только на пороге снова замер, озаренный внезапной догадкой.
– Может ли такое быть?! – недоверчиво спросил он у стен бакалеи. – С другой стороны, если она вообразила, что чувствует, как правильно, то могла решиться…
