Арриан схватил меня под локоть, удерживая на месте. Его поддержка оказалась кстати. Я растерялась и, вскинув голову, встретилась с серо-голубым взглядом. Он был холоден и суров. Не ясно, это немое красноречивое обращение ко мне или к миру в целом. Ждать ли этой ночью жителям города непогоды? Будет ли ветер ломать и гнуть кроны деревьев? Принесёт ли он с собой грозу, будут ли сверкающие, грозные молнии освещать ночной город?
— Спасибо, — прошептала я в благодарность, что поддержал и не дал упасть.
Теперь, успокоившись, я больше не могла черпать волшебные силы из злости, меня больше не окружала магия, она не пытала изнутри и не прожигала каждую клеточку тела, не подстегивала к действиям. Лампочка внутри меня погасла. Я погасила её сама, чтобы не сгореть за один вечер, чтобы не покалечиться. И сейчас ноющая боль, возникающая при одной мысли о Нике, снова расцвела в груди.
— Салдарина, — его обращение ко мне по имени звучало достаточно жёстко. Я напряглась всем телом. — Что между вами на самом деле произошло? Что́ сделал Николас?
Я не могла сказать ему правду — что он украл мою силу. Но могла сказать о том, как это случилось…
— Он меня поцеловал, — я шевелила губами, но едва слышала собственный голос.
— И всё? — с подозрением переспросил Арриан.
— И я ему ответила…
В тот момент произошло всё так быстро. Ник подчинил меня. Меня никто не заставлял ему отвечать. Но я попробовала… То, чего хотела долгие годы. И этот поцелуй был со вкусом горечи и боли.
Я почувствовала, как пальцы сильнее сжали мое предплечье, а потом стали отпускать. Этот момент показался мне вечностью. Разбивающейся на осколки вечностью.
— И всё, — прошептала я снова. — На этом все кончилось. Между нами с Николасом. Навсегда.
Я шептала это самой себе, просто так получилось, что слова слетали с губ, превращаясь в какое-то заклинание.
Я успела перехватить его руку своей.
Я смотрела, как радужка глаз Арриана стала жидким серебром.
— Сможешь ли ты простить мне мою ошибку?
Он был зол. Очень зол. На меня или на Ника? На нас обоих? А ещё ему было нестерпимо больно. Это я чувствовала сердцем, это я ни с чем не смогла бы спутать. Странно, что буря в его душе не нашла отражения в реальности, и в этот момент не распахнулось окно от сильного порыва ветра. Я ожидала проявления сил в ответ на охватившие Хранителя негативные эмоции. Но нет… Было куда хуже. Абсолютная тишина повисла между нами. Я мельком глянула за окно. Ничего. Я сглотнула. Мне стало тревожно. Я прикрыла глаза, чувствуя, что на ватных ногах стоять все сложнее.
— Ты злишься на меня, я это заслужила, — шептала я. Мне было противно от самой себя. Я зажмурилась и отшатнулась, желая отдалиться.
Та злость, что я увидела пару мгновений назад в посеребрившемся взгляде Хранителя, медленно таяла, превращаясь в тревогу и даже шок.
— Что он сделал? Он тебя принудил?
И да и нет. Отвечать ему на поцелуй меня никто не заставлял. Так что я сама виновата…
— Нет, — выдавила я.
Арриан был встревожен и расстроен. Я причиняла ему ещё больше боли своей ложью. Но рассказать, как всё было на самом деле, подобно самоубийству. Я не знаю, что произойдёт, если Арриан услышит от меня: «Он поцеловал меня, чтобы украсть мою силу.
Что он сделает с Ником? Что будет со мной? Гнев Хранителя…
— Ты его боишься, — Арриан признал то, что мне было страшно озвучить. Его это удивило. Боялась ли я раньше Николаса? Нет. Раньше нет. А сейчас… — Что. Он. Сделал. Салдарина? — он чеканил каждое слово.
Я продолжала молчать. Даже если он будет меня пытать, пока не пройдёт аукцион, я не признаюсь в грехе Николаса никому.
— Дара, — Арриан снова обратился ко мне. Я таким его не видела никогда. В его глазах столько боли, эта складка на его лбу, поднятые светлые брови — он умолял меня… Я почувствовала себя ещё хуже. Отвратительной. Грязной.
Слезы застилали взор, но я продолжала моргать, чтобы видеть ясно.
— Почему ты не хочешь ответить мне? — растерянно спрашивал Хранитель.
— То, что произошло — это останется только между нами с Николасом. Пожалуйста…
Арриан нахмурился, словно я его оскорбила, и наклонился ко мне:
— Я чувствую, как ты дрожишь, я буквально слышу, как твое сердце бьётся в страхе, но даже сейчас ты продолжаешь его защищать!
Я не могу ему сказать!
Я рухнула на пол, на колени, и закрыла лицо руками.
— Я не хотела причинить тебе боль. Я поступила ужасно!
Я предательница. После случившегося я готова пойти против Николаса и растоптать его. Ты хотела мотивации, Салдарина? Вот, держи, кушай. Только будет немного больно… Придется потерпеть…
Я в самом деле защищаю Николаса, замалчивая правду. Но что станет с ним?
Он получит по заслугам! Нет, я не отдам никому возможность сделать это за меня. Я хочу доставить ему такую же боль, какую он причинил мне!
И это чувство… Скользкое, всесильное, жаркое,
Ярость. Жажда мести.
Никто не смеет так обращаться со мной!
