Удобно. Но какой резон работать в аквариуме? Нехватка женского внимания?
— Теперь мы можем поговорить.
— Рада, что мы пришли консенсусу. Тебе, наконец, есть, что мне сказать, а мне есть, что спросить с тебя.
— Вот так дерзко? — ухмыльнулся Ник. Вздохнул, посмотрел на брошенный контракт и, казалось, смягчился. — Если тебя что-то не устраивает, мы можем всё обсудить. Я сделаю всё, — он нахмурился и посмотрел так… с надеждой. Растерянно даже.
Я тяжело вздохнула.
— Не о чем разговаривать, Ник. Я не подпишу брачный контракт, не стану твоей женой. — Я положила ладонь на его черный минималистичный стол. И наклонилась пониже: — Мне не нужно твоё наследие, потомок тёмного.
А потом заметила с какой жадностью он смотрит на меня. Поглощая мой вызов, мои эмоции, которые взбудоражили его нутро, заставляя его отчаянно гасить свою силу. Потемневший взгляд пробудил внутри меня страх, который просочился даже сквозь стену решительности и уверенности в своих действиях. Сомнение. Стоило ли приходить? А следом поплыли воспоминания, как Серджен схватил меня, как его ярость затопила меня, а следом появился Ник… Воспоминания. Такие свежие, сжимающие изнутри.
Я дернула головой, прогоняя наваждение. Ник это, кажется, понял. Я увеличила между нами расстояние, села в гостевое кресло. Он поднялся с места, вышел в приёмную, где уже восседала его любезная помощница, явно пропустившая самое интересное.
— Два кофе, — потребовал Рейнсейр.
Ну зачем спрашивать, чего хочу я, правда?
— Я буду чай, — отозвалась я.
— Кофе и чай.
Простым кофе сыт не будешь. В итоге в кабинет принесли несколько булочек с корицей, пару сэндвичей и ароматный чай, и капучино для Ника.
— Раньше ты пил только американо.
— Что-то меняется, а что-то остаётся неизменным. Не стесняйся, я знаю, что ты голодна.
Я хмыкнула. Да, позавтракать я точно не успела. Была зла как тысяча демонов и до сих пор ощущала себя как заведённый до предела мотор. Ворвалась в офис на чистом адреналине. Всё же беседа идёт куда приятнее в благоприятной обстановке, где тебя угощают и пытаются расположить к себе.
Ник теперь выглядел отстранённым и собранным, отзывался несколько прохладно. Казался слегка уставшим.
— Я не подпишу договор. Можешь забыть об этом, — я поджала губы и отхлебнула горячего чаю. А потом вгрызлась в булочку.
— Стоило попытаться.
— Если ты хотел вывести меня из себя — у тебя получилось!
Он ухмыльнулся.
— Отступись, Николас. В этом нет смысла. И никогда не было. — Мой жёсткий тон заставил его моргнуть несколько раз, словно его окунуло в какие-то забытые воспоминания.
— Мой отец уверен, что на тебе стоит блок.
Конечно, святая уверенность в своей правоте. Любая логическая причина подойдёт для объяснения и убеждения, что я не так проста.
— Знаешь, Ник, я смирилась. Да, я — аномалия. Уверена, если покопаться в древних летописях там найдутся такие же маги без магии. Но вот она я. Думаешь, столько высших, преподавателей, директоров, менталистов, лекарей и вообще… Думаешь, они не смогли бы за долгие годы понять, что на мне какой-то блок? Я не верю.
— Он уверен, что это не просто блок. Нечто древнее. Нечто сложное, скрывающее тебя от… мира. Что-то сильное. Высшее.
Николас говорил не о самых сильных магах, уровень дара и умений которых мог превышать обычный. Их называли высшими за их опыт, силу, навыки, за уникальную магию, если такая проявлялась. Но речь шла не о них.
Выше только Хранители. С их магией и с ними самими не может быть общего ничего. Как Великие Хранители с их могуществом могут стоять в одном логическом уравнении со мной?
— Конечно. А Темный смог обнаружить этот блок. Ваши демонические корни — очень пугают, Ник. Не вдавайся в подробности, не хочу кошмаров.
— Они не будут тебе сниться. Я заберу их себе.
Захотелось выйти и удалиться в туалетную комнату. Тошнотворно.
— Всё. Хватит. Едем дальше — что ещё?
Рейнсейр увидел, как я скривила лицо, ухмыльнулся грустно и продолжил:
— Этот блок стал слабеть. И его можно сломать.
— Угу, если лишить меня девственности?
— Не совсем так. — Ник возвел глаза к потолку, собирая нужные мысли в кучу. — Дело не в… физиологии, а в сакральности первого раза и испытываемых эмоциях. Это почти ритуал. Раньше, в древности, в те времена, когда магический язык, на котором мы разговариваем, создавался и дополнялся; когда алхимия и магическая наука только зарождались. Тогда для магов, независимо женщина это или мужчина, первый опыт был важным ритуалом. Он раскрывал силу. Потом это перестало быть нужным, когда все начали понимать, что развитие магического потенциала зависит от упорного труда и хорошего обучения.
— С годами потенциал только усиливается, и нужда связывать себя с ритуалистикой в современности просто отпала, — обозначила я, закусив подушечку большого пальца.
— А с тобой это может сработать.
— Чудно, — только и смогла выпалить я, дёрнув уголками губ.
