Почему у меня такое чувство, будто я всё это время знала правду? Знала ответ где-то глубоко внутри себя!
Разве я не должна бояться?
Да, отец внушал мне насколько Хранители опасны. Если вдруг с ними встречусь — бежать и прятаться, иначе заберут либо магию, либо превратят в личную игрушку. Говорил, что у меня перед ними есть преимущество — они не узнают во мне мага, раз магии во мне нет. И вот. Он всё знает и он во мне заинтересован.
Интересно, за спиной Арриана действительно целая дорога из трупов, а его руки по локоть в крови магов? Так ли он страшен, как малюют любого из их вида?
Только… За всё это время он не причинил мне вреда, наоборот — помогал и защищал. Странно. Зачем это Хранителю? Зачем
Так это происходит? Так становятся игрушками великих и ужасных Хранителей?
Я подернула плечом. Мои мысли были похожи на бредни старой бабки. В моем разуме — хаос, а в сердце — тишь и штиль. Сердце мне подсказывало верить ему. С первого дня.
А может, так работает внушение? Хранители всё-таки могущественные создания! Для них очаровать человека, как пальцами щёлкнуть! И снова страх. Ни одна грязная мысль не получила отклика в моем сердце. Все моё нутро, раньше мурчащее в присутствии Арриана, затихло выжидающе. Словно я пыталась сама себя убедить в том, во что не верила!
Силы! В какой же лжи мы живём! Они правы, все эти маги, мнящие себя знатоками, обсасывающие тему Хранителей!
— Салдарина? — его голос всё ещё шелестел и звучал гулко, раскатисто. Подобно ударам грома или бушующему шторму.
Я вздрогнула. В моих глазах явственно читался испуг, который заставил Арриана замереть на месте и не двинуться ни на шаг ко мне.
— Нет. Не нужно. Не подходи…
— Я просто хочу… — он покачал головой, отмахнувшись от этих слов. — Я могу довезти тебя до дома, — предложил он, с болью глядя на меня. Его голос стал таким же спокойным и мягким, словно между нами ничего не произошло! Словно не вскрылась ужасающая правда, заставляющая всё внутри сжиматься в страхе.
«Теперь ты знаешь, кто он» — прошептал внутренний голос.
— Нет, — покачала головой я. — Нет! Не нужно.
Я уходила не оборачиваясь. Почти бежала. Дальше, дальше от него, от Ника. Ото всех. Выйти куда-нибудь, где я не столкнусь ни с кем, вызвать такси, добраться до дома и дать волю слезам и подступающей истерике. Ком в горле проглотить не удавалось.
Я думала о своих чувствах, о растоптанных мгновениях, которые так боялась испортить, что они разбились сами. С лёгкой руки Николаса все тайны открылись подобно поднятому занавесу на театральной сцене.
Одно слово сопровождало меня до дома, каждый шаг, каждую минуту, пока оставались силы думать. Оно врезалось в сознание, оставляя там зазубрины так же как попавшие в деревянную мишень метательные кинжалы.
Хранитель. Он — Хранитель!
Весна наступила раньше положенного. Холодная, сырая, промозглая. Улицы превратились в реки, те остатки снега, что не растаяли — слиплись в грязные, некрасивые кучи.
Небо было тяжёлым, грузным. Тучи скрывали за собой голубое небо, по которому я день ото дня скучала всё больше.
Всю неделю шёл ледяной дождь и бушевал ветер. Он затихал только ночью, а с наступлением утра всё начиналось вновь: порывы ветра, бьющие в окно или, если ты выполз на улицу, продувающие насквозь, капли дождя, барабанящие по зонтику.
Погода менялась так быстро — температура на улице упорно закреплялась на плюсе, столбик на термометре медленно полз вверх и остановился на неприличных пять по Цельсию выше нуля.
Холодно было до промокших насквозь ботинок, до сырой одежды, до невозможности согреться, кроме как в горячей ванне или в шерстяных носках, одеяле, с кружкой чая. Из-за повышенной влажности мои волосы стали виться ещё сильнее и превратились в неуправляемый рыжий шар, который я старательно заплетала в тугую косу.
Из-за влажной дымки мелкие брызги дождя, попадая на стекло, долго собирались в большую каплю, медленно стекающую вниз.
Я выглядывала в окно и не видела ничего дальше кустов, высаженных под домом. Только голые ветки, стучащие о стекло и царапающие его при каждом новом порыве ветра. Мокрая, набухшая кора деревьев и разноцветные искаженные пятна вдалеке, мелькающие в белёсой, непроглядной мгле, как признак жизни в новой реальности. Город стал призраком самого себя, городом в тумане.
За короткий отрезок времени изменилось всё.
Лишь на девятый день жители города выдохнули спокойно — погода прекратила бушевать, как озлобленный зверь.
Однако я не верила в это затишье. Я оценивающе поглядывала на затянутое кучевыми мрачными тучами небо из-под зонтика, подставляла ладошку, не веря, что ни капельки до сих пор не упало. Я ожидала подставы и боялась закрыть зонт. Моё мнение разделяли многие жители, продолжая гулять в дождевиках поверх курток, с раскрытыми зонтами и в утеплённых резиновых сапогах.
