— Принимайся за дело. Двор надо убрать.
И преспокойно направился в башню. Перед этим зачем-то подхватив один из кусков черного кристаллического образования.
Надо сказать, реакция на мою историю с его стороны по-настоящему изумляла. Как будто каждый день узнает, что в теле подмастерья поселился гость из другого мира. Отнесся не просто спокойно, а едва ли не флегматично. Типа: занятная сказочка, а теперь брысь за лопатой, мне некогда.
Во старикан дает. Подобной невозмутимости можно лишь позавидовать. Кто другой на его месте уже ходил бы на ушах, требуя все новых и новых подробностей. А этому хоть бы хны. Узнал, что не подослан специально врагами (при допросе так сверлил взглядом, выискивая ложь и малейшие признаки неискренности, что едва до икоты не довел, изверг) и успокоился.
Обалдеть не встать. Видать за две сотни лет уже устал удивляться. Старый пень…
Я направился за ворота, прилетавшее из-за забора конское ржание говорило, что наши безвременно погибшие гости оставили после себя целый табун лошадей, ставших в один миг бесхозными.
— Блин, фига себе, — увидав сколько парнокопытных со спутанными ногами шляется неподалеку от башни, я прибалдел.
Два десятка? Три? Бери больше. Не меньше сорока коняшек. И довольно хороших. Рослые, ухоженные, не чета забитым крестьянским клячам.
— Кастеляну придется прилично раскошелиться, — пробормотал я и принялся ловить коней.
Сделать это оказалось нетрудно, поводья многих цеплялись за луки седел соседних, а у половины, как указывалось выше, оказались спутаны ноги. Небольшой табун при всем желании не мог разбрестись или убежать.
Встал ребром вопрос, что с ними делать? Держать в башне физически невозможно. Факт. Отпускать на волю жалко. Это сколько же деньжищ буквально на ветер выбросим?
Жаба душила, не позволяя идти на поводу малодушного порыва избавиться от неудобной ноши. В конце концов, меркантилизм взял вверх над ленью. Предупредив Гренвира насчет недолгой отлучки, я погнал лошадей в деревню.
Перед этим побросал на землю переметные сумки почивших всадников, аккуратно сложил у забора рядом с сарайчиком. Давала о себе знать бережливость Эри.
Договориться с крестьянами удалось без проблем. Удивились конечно, чего это я без старосты вернулся с ярмарки, но жажда наживы и здесь перевесила любые вопросы. За уже известные десять процентов согласились приглядеть за четвероногими до их перевода в состояние блестящих серебряных монеток.
Правда, кровопийцы потребовали заранее оплатить корм для животных. Пришлось раскошелиться. Благо деньги еще оставались с продажи хлама, изъятого у мародеров.
Возвратился. Первым делом перетряхнул дорожные мешки солдат. Ничего особенного, привычная повседневная мелочь, не стоящая много. Перебрал, что-то более или менее приличное рассовал по другим сумкам. Улов так себе, на среднюю троечку.
Пока всем этим занимался, в голове творился сумбур. Совершенно непонятно поведение старика. Узнал о моей иномировой природе и… ничего. Оставил все как есть, не потрудившись хоть как-то отреагировать.
Убираясь во дворе и загребая лопатой хрустящие обломки черного кварца-гранита, я не переставал искать причины столь необычного поведения. Неужели и впрямь наплевать? Ну тогда алхимик обладал незаурядным чувством пофигизма.
Слов нет, одни матерные выражения…
Закончив с уборкой, направился в башню. Настало время обеда, подкрепиться после трудов праведных не помешает.
Жрать было нечего. Гренвир умотал наверх вместе с драгоценным свитком, прямиком на четвертый этаж, заперся и носа не казал, оставив меня одного. Стоило бы удивиться подобной доверчивости (кто знает, что я тут натворю без присмотра), но интуиция подсказывала, что любое враждебное действие будет незамедлительно замечено.
Старикан отвлечется от своих непонятных дел, спустится вниз и скорее всего оторвет «беспокойному хулигану» голову. Чтобы значит, не мешал глупыми выходками, проводить зловещие эксперименты.
— Мда, вот уж точно, незаурядная личность, — пробубнил я себе под нос.
Кушать хотелось неимоверно. Купленная у крестьян курица, зажаренная в глине, благополучно забылась. Желудок требовал новой порции топлива.
К счастью, одна из кладовых осталась незапертой в отличие от погреба — подвала, где хранился основной запас продуктов. Ну да нам много не надо, обойдемся тем, что есть.
Поставил на огонь котелок, налил воды, туда же сыпанул соли и несколько кусочков мяса. Дождался пока вскипит и бросил пару горстей пшеничной крупы и мелко толченной ароматной травы, выступившей в роли специй. Будем варить кашу. А точнее похлебку.
Хлеб тоже нашелся. Целый каравай. Правда немного засохший, но вполне годный в употребление. Кваса и морса не обнаружилось, пришлось брать пузатую бутыль вина в плетенной сетке и разбавлять колодезной водой.
Очень быстро по кухне — столовой разнесся аромат свежей похлебки. Чуть слюной не захлебнулся, пока помешивал и ждал окончания готовки.
Венчала обед пара свежих яблок. Получилось более чем сносно. Сам не заметил, как деревянная ложка заскребла по днищу котелка. В общем, поел отлично, на твердую пять.
