Настроение у нее улучшилось. В поисках отца она прошлась по коридору и обнаружила его сидящим за рабочим столом в рубашке с короткими рукавами. За те несколько недель, что он провел в «Бендикс Шер», его огромный кабинет утратил всю свою респектабельность и приобрел растерзанный вид, в котором он чувствовал себя как рыба в воде.
– Здравствуй, дорогая, – посмотрел он на дочку поверх бифокальных очков. – Где ты была? Я пытался найти тебя.
– Я… мм… должна была заскочить к дантисту, – соврала Монти.
– Какие-то проблемы?
– Всего лишь пломба.
Он нахмурился:
– Как я выяснил, у меня еще кое-что пропало. Не могу найти свои досье по генам диабета – в прошлом году все материалы исследований мы отложили в долгий ящик, когда убедились, что «Уэлкам фаундейшн» опередил нас в этой игре. – Он безнадежно махнул рукой. – Можешь ли ты придумать, что нам с этим делать?
Она обвела взглядом окружающий хаос:
– Ты и на ночь все оставляешь в таком же виде?
– Конечно.
– Ты знаешь, что это запрещено правилами компании?
Он ухмыльнулся ей:
– Nil illegitimi carborundum!
– Что это значит?
– Это неофициальный девиз армии США во Второй мировой войне. «Не позволяй ублюдкам взять над тобой верх!» – вот что это значит!
– Сомневаюсь, чтобы кто-то мог взять над тобой верх, папа. – Она помолчала. – Зачем тебе было нужно досье по диабету?
– Журнал «Американский ученый» попросил дать информацию о моих исследованиях – они, как ты знаешь, совершили прорыв в идентификации генов диабета и хотят представить его на вашингтонском симпозиуме.
Монти осторожно взглянула на него:
– Ты обговорил это с доктором Кроу?
– С педерастом доктором Кроу.
Монти перевела дыхание.
– Папа, – устало сказала она, – ты подписал соглашение, в котором говорилось, что ты не имеешь права общаться с прессой без письменного согласия доктора Кроу.
– Я все равно не могу найти материалов, – обиженно сказал он.
– Может, оно и к лучшему.
Он побарабанил по столу пальцами.
– Думаю, ты не понимаешь, что меня волнует, дорогая, – сказал он. – Досье исчезли, а ведь они не могли взять и уйти сами по себе.
– Их нет и в Беркшире. В субботу я там все перерыла, почистила, как зубной щеткой. Наверно, ты искал не там, где надо. Все досье, которые не имели отношения к текущим работам, я сложила в Кучу.
Глядя на нее, он снова нахмурился:
– Ты хорошо себя чувствуешь, дорогая? Ты бледная как полотно.
Она кивнула:
– Я… по пути сюда я видела несчастный случай. Просто ужасный, он потряс меня.
– Авария на дороге?
– Да, – согласилась она, потому что ей не хотелось упоминать о докторе Корбине.
– Я подумал, что стоит воспользоваться преимуществами этих дворцовых покоев и после работы поплавать и посидеть в сауне. Хочешь присоединиться ко мне? А потом перекусить. Тебе надо расслабиться, это пойдет только на пользу.
– Не могу… только не сегодня. Мне надо к половине пятого вернуться в лабораторию – придет человек, который интересуется мебелью. Нужно поторговаться с ним.
Отец скорчил гримасу:
– Не думаю, что мы много получим.
– Но все достанется нам – таков контракт. И все пойдет на пользу.
– Конечно. – Он положил подбородок на руки и задумчиво посмотрел на дочь. – Ты хорошая девочка, дорогая. Но и так перерабатываешь… а ты должна получать от жизни хоть немного радости.
– Я займусь Кучей и поищу твои досье… может, ты их сунул не в то место, – сказала она, пропустив мимо ушей его замечание.
– Ты сущий ангел.
Она спустилась этажом ниже и направилась в обширное помещение архива. Из своих предыдущих визитов она вынесла представление о нем как о довольно странном месте: архив занимал почти весь этаж здания, и высокие серые огнеупорные шкафы с досье стояли так тесно, что любому посетителю приходилось боком протискиваться по узким проходам, покрытым блестящим линолеумом.
Этим святилищем командовал только один сотрудник – мрачная, без чувства юмора женщина-архивист неопределенного возраста, чьи седеющие волосы были связаны узлом на макушке; она не поднимала головы от своей клавиатуры. Как часовой, она встречала всех, кто приходил в архив, но никогда ни с кем не пыталась познакомиться. За ней тянулся ряд компьютерных терминалов, на которые можно было вывести разнообразные данные, а также емкости для хранения микрофильмов и микрофишей. Качество оборудования не уступало университетской библиотеке, но Монти никогда не видела, чтобы кто-нибудь еще пользовался Кучей.
Устроившись за одним из терминалов, она набрала на экране название материала, который был ей нужен, – просто убедиться: он на месте, никуда не делся. На экране появился его «адрес»: «Ряд М. 2307-15». Она прошла по коридору со стальными стенками, нашла указанное место, вытянула ящик из стеллажа и внимательно изучила его содержимое. Отец был прав – досье исчезли.
Она вернулась к стражнице и спросила, не перемещал ли их кто-нибудь.
– Никому не разрешено перемещать материалы, – резко ответила женщина. – Никому без письменного разрешения начальника департамента. Если сюда помещен документ, принадлежащий доктору Баннерману, то требуется письменное разрешение от него, прежде чем его можно будет переместить.
