Полная разочарования, она открыла свой «эм-джи», обратив внимание, что машина Коннора все еще на стоянке. Отлично, подумала она, проверив, на месте ли запасной ключ, который он дал ей. Она обещала приготовить ужин в его квартире, и ей нужно время, чтобы успеть в супермаркет.
Монти вытащила из салона свою сумку и пакеты с покупками, включила противоугонную систему и посмотрела по сторонам, прежде чем оказаться у парадной двери дома Коннора. Для нее стало привычным делом проверять, нет ли за ней слежки, и порой Монти думала, не становится ли она параноиком.
Запах сигарет Коннора успокоил ее, пока она готовила лососину для гриля. Затем, решив, что хозяин не будет против, она взяла телефон и быстро набрала номер Анны Стерлинг, чтобы обсудить их планы на совместный вечер в конце недели. К ее облегчению, Анна сказала, что Марк должен на несколько дней по делам лететь в Брюссель и она отправится с ним. Монти не очень хорошо чувствовала бы себя при встрече с подругой, зная, в каком она положении, и будучи не в силах что-то объяснить ей.
Но Анна напомнила Монти, что она купила билеты в театр в Лондоне во вторник на следующей неделе. Монти прикинула, получит ли к тому времени отец какие-то результаты анализа «Матернокса», и испытала чувство вины, что сегодня вечером не приехала к нему в лабораторию. Но по крайней мере, он наконец согласился поработать в их старой лаборатории. Да и, кроме того, если за ней следят, то ему безопаснее оставаться в одиночестве.
Когда она начала резать дыню, услышала, как поворачивается ключ в дверях. У Коннора, когда он вошел, было пепельное лицо. Он рассеянно, без привычной теплоты поцеловал ее и, еле волоча ноги, прошелся по кухне.
– С тобой все в порядке? – обеспокоенно спросила она.
Он кивнул, но не произнес ни слова.
– Давай я налью тебе выпить… хочешь виски?
– Хочу, и побольше. Налей и себе.
Скинув плащ, он бросил его на один из стульев, вслед за которым последовал галстук красного кашемира, и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. После чего сел на подлокотник кресла, расшнуровал свои черные полуботинки и, стянув, оставил лежать там, куда они упали.
Волнуясь из-за того, что он собирается сказать ей, Монти налила ему большую порцию «Гленфиддиша» и поменьше для себя.
Добавив льда, она вручила Коннору его порцию и села на диван:
– Так в чем дело?
Он стиснул стакан:
– Чарли Роули. Насколько я понимаю, ты еще ничего не слышала?
– Чего не слышала?
– Что он утонул на Гавайях.
Монти показалось, что внутри у нее что-то взорвалось, и она чуть не уронила свой стакан.
Коннор, потянувшись за сигаретами, раскурил одну.
– Не могу поверить, что он погиб.
– Коннор, это ужасно! Господи, мне так жаль, так жаль.
– Я… – Он покачал головой. – Как-то тут не сходятся концы с концами… какая-то бессмыслица.
– Или, может, слишком много смысла?
Голос Коннора, когда он снова заговорил, выдал странную, нехарактерную для него вспышку гнева.
– Несчастный случай! Каждый раз очередной несчастный случай, дьявольщина какая-то! Роули был чертовски испуган, когда мы выходили из паба. Я помню, какое у него было лицо, когда он выглянул из заднего окна такси. А он был не из паникеров.
Монти подумала, что Коннору и самому очень страшно. В лице его до сих пор не было ни кровинки.
– Тебе рассказали о каких-нибудь подробностях? Как это случилось? – спросила она.
– Было бурное веселье. Он напился, решил поплавать в темноте… вот так они это представили.
Монти села рядом с ним и обняла Коннора:
– Мне очень жаль… ты же действительно очень тепло относился к нему, правда?
– Он был одним из самых лучших ребят. А их в «Бендикс Шер» считаное количество…
– Их и в жизни считаное количество. – Подрагивающими пальцами она осторожно изъяла у него сигарету и затянулась. – Следующий – мой отец?
– Вот уж не думаю, что они покусятся на один из своих главных вкладов.
Монти захотелось, чтобы в его голосе было больше уверенности.
– Кое-чему еще предстоит случиться, Монти. Одна или две вещи… Если твой отец не найдет ничего существенного в тех капсулах, значит мы шли по неверному следу.
– А если найдет?
– Тогда нам придется принимать решение – то ли мы идем к Рорке, то ли в полицию, то ли в Комитет по безопасности медицины…
Резкий звонок в холле заставил их вздрогнуть.
Монти застыла на месте. У Коннора окаменело лицо. Раздался еще один звонок – теперь он звучал громче и настойчивее.
– Домофон, – сказал он, выходя из комнаты.
– Осторожнее, Коннор, никого не впускай.
– Я не собираюсь.
В холле Коннор снял трубку переговорного устройства.
– Алло? – (Монти наблюдала за его лицом.) – Пицца? Нет, я не заказывал никакой пиццы. Какой у вас адрес? – Возникла пауза. – Это вторая квартира, вы нажали не ту кнопку. Ладно, не переживайте.
Монти подобралась к окну без портьеры и посмотрела вниз, на улицу. Перед домом стоял мотоцикл, и на коробе багажника было крупно выведено: «ПИЦЦА. ПИЦЦА».
Крепкая, сильная рука обхватила ее за талию, теплые губы по очереди поцеловали мочку каждого уха, и руки плотнее обняли ее.
– Ложная тревога, – пробормотал он, уткнувшись ей в шею.
