– Моя ошибка. – Он скорчил гримасу, как провинившийся ребенок. – Элементарная глупость. Положил не ту подкормку. Я не привык все делать своими руками.
– У тебя усталый вид, папа. Не хочешь ли сделать перерыв и сходить перекусить? Уже час.
Он покачал головой:
– Не могу уйти, пока не наступит стабилизация. Сейчас, когда я потерял день, у меня возникнут проблемы с Вашингтоном. До четверга я не управлюсь.
– Папа, ты просто должен быть там в четверг вечером – у тебя будет всего лишь обед с Биллом Клинтоном, а он всего лишь президент Соединенных Штатов.
– Засранец Клинтон. – Прищурившись, он посмотрел на пробирки в мешалке. – Я не могу взять и остановить процесс в середине. Мне придется выкинуть эти объедки и начать все с нуля – так что мы потеряем добрую часть этих двух недель. Ты хочешь подвергнуть риску свою Анну?
– Неужто я не могу заменить тебя? Если ты дашь мне инструкции?..
Улыбнувшись, он отверг это предложение:
– Боюсь, что нет. Боюсь, что мы оба должны распрощаться с этим симпозиумом. Конечно, извинимся, скажем, что я, мол, болен. Это сборище не так уж важно.
Она сплела пальцы, собралась с мыслями и сказала:
– Если ты думаешь, что успеешь закончить анализы в четверг вечером, так я улечу по расписанию, в четверг утром, явлюсь на кормежку к Клинтону… и принесу за тебя извинения. А ты можешь прибыть в пятницу… на твое выступление уже продано шестьсот мест.
– О’кей, – сказал он.
– Так и сделаем.
Монти посмотрела в чашку Петри:
– Кроме неприятности с культурами, у тебя есть какие-нибудь успехи?
– Да, но раньше чем в четверг вечером я не смогу понять, что же там было в капсулах.
– Помни, что по телефону об этом – ни слова, – сказала она. – Какие бы ни были новости, расскажешь о них по прибытии в Вашингтон.
Он провел пальцем по губам, делая вид, что застегивает их на молнию.
Монти улыбнулась:
– А теперь я принесу нам по сэндвичу.
Она вышла из здания, остановилась и, нервничая, стала оглядывать стоянку. В воздухе плыла мелодия «Господи, да буду я веселым джентльменом». «Через три недели Рождество», – подумала она. Рождественская лихорадка уже чувствуется повсюду – в витринах магазинов, на рекламных стендах, в светящихся гирляндах, протянутых через улицы.
Осознание этого вызвало у нее вспышку гнева. «Ради бога, это Англия, – сказала она себе. – Демократическая, цивилизованная Англия. Не какой-то оруэлловский кошмар диктатуры третьего мира или хунты. Если действия „Бендикс Шер“ выходят за пределы закона, если компания экспериментирует, шпионит и убивает, ее надо остановить на этом пути».
В памяти крутилась фамилия: детектив-суперинтендент Левайн, который навещал ее в больнице после гибели Джейка Силса. Она зашла в одну из телефонных будок рядом с закусочной, нашла в справочнике номер Нового Скотленд-Ярда и, позвонив, спросила, может ли кто-нибудь помочь ей соединиться с Левайном.
К удивлению Монти, через несколько секунд ожидания оператор сказала:
– Соединяю.
Раздался щелчок, и Монти услышала другой женский голос, вежливый и уверенный:
– Офис детектива-суперинтендента Левайна.
Через минуту после того, как Монти представилась, ее соединили с хозяином офиса.
– Маркус Левайн. Очень рад слышать вас, мисс Баннерман. Вы уже поправились?
– Надеюсь, что да, – сказала она. – Но держу пальцы крест-накрест, чтобы не было долговременных последствий.
– Опасная работа эта фармацевтика, – не без иронии сказал он.
– Я и сама начинаю так думать. – Наступило выжидательное молчание, которое она восприняла как конец обмена любезностями. – Я думаю, кое-что вам стоит знать. Это может иметь отношение к вашему расследованию гибели Джейка Силса.
Наступила очередная пауза, и на мгновение она подумала, не прервали ли с ней разговор. Затем она снова услышала спокойный голос детектива:
– Я слушаю.
– Можем ли мы конфиденциально, с глазу на глаз, поговорить с вами? То, что я хочу рассказать вам… это довольно рискованно.
– Конечно, можем поговорить, мисс Баннерман. Когда вы предпочитаете встретиться?
– А можно? Хорошо было бы сегодня.
– Хотите приехать сюда? Или вам было бы удобнее на какой-нибудь нейтральной территории?
Твердая уверенность его голоса успокоила ее, она почувствовала себя надежнее и раскованнее. Теперь-то она уже не сомневалась, что поступает совершенно правильно.
– На тот случай, если за мной и дальше будет идти слежка, я бы предпочла не показываться в Скотленд-Ярде… не могли бы мы встретиться в пабе или в кафе?
– Вы знакомы с гостиницей «Стрэнд-Палас»?
Она задумалась.
– Да… она на Стрэнде, напротив «Савоя».
– Там есть такой большой холл за фойе… о котором мало кто знает. Днем я смогу там быть. Четверть пятого вас устроит?
– Да, благодарю вас, – сказала она. – Большое спасибо.
Когда Коннор только начал изучать патентное право в Гарвардском университете, его преподаватель объяснил аудитории, что́ на самом деле представляет собой обладание патентом: правительство просто приобретает владение изобретением.
