– Да… но он нес какую-то невнятицу. – И вдруг она кое-что вспомнила. – Кого-нибудь в компании зовут Волком?
– Волком? Как зверя?
– Да.
– Вот уж не знаю. Но думаю, это можно легко выяснить. А в чем дело?
Она вспомнила тот жалкий сдавленный крик, который вырвался из раздавленных тающих губ Силса, крик, перешедший в стон.
Это воспоминание заставило ее содрогнуться.
– Он пытался что-то сказать мне. «Волк» – это было единственное слово, которое он успел…
Американец, не скрывая острого интереса, прищурился:
– Просто «волк»?
– Да.
– Интересно, – не меняя выражения глаз, сказал он. – Очень интересно.
– Почему? – спросила она.
– Здесь делают чертовски хорошие спагетти, – пропустив мимо ушей ее вопрос, сказал он. – Стоит попробовать.
– Это какой-то человек, которого вы знаете?
– Вот уж не важно, – ответил он.
В первый раз с того момента, как она встретила его, Монти заметила, что Коннор Моллой смутился. Совершенно ясно, слово «волк» что-то значило для него, но, как бы то ни было, он явно не собирался ей ничего объяснять.
Лондон. Четверг, 17 ноября 1994 года
Коннор оказался в здании Бендикс за несколько минут до семи. Он пришел за час до официального начала работы, когда еще стояла темнота. Открыв дверцу машины, он в поисках купе «БМВ» Чарли Роули обежал взглядом почти пустую автостоянку, ярко, как теннисный корт, залитую светом, и с облегчением убедился, что его нет.
Он торопливо миновал холл, вставил свою карточку в прорезь турникета, кивнул охраннику – тому, у которого была копна седых волос и который выглядел больным, – и направился к лифтам. Через несколько секунд он уже выходил на двадцатом этаже в приемную группы патентов и соглашений. Мрачный охранник с лицом боксера и короткой стрижкой молча проверил его удостоверение, после чего Коннор пустил в ход карточку-пропуск и толкнул дверь.
Его встретил ровный глухой гул, и в дальнем конце коридора он увидел филиппинку-уборщицу, которая пылесосила зеленое ковровое покрытие. Это было политикой компании: в отделе уборки работало минимальное количество людей, понимающих английский, и все – неграмотные. Обычно с целью промышленного шпионажа использовали именно уборщиц.
Миновав женщину, он повернул направо и прошел мимо ряда стендов объявлений, которые, если не считать правил внутреннего распорядка, ни о чем не информировали; все, стоящее внимания, пересылалось по электронной почте. Он прошел еще несколько ярдов мимо своего кабинета, остановился у обиталища Чарли Роули, несколько большего по размерам, и посмотрел сквозь дверное окошко. В комнате стоял сумрак, на столе не было ничего. Ясно, что Роули еще не появлялся. «Хорошо, – подумал Коннор. – Просто отлично!»
При помощи карточки-пропуска он открыл дверь своего кабинета, и, когда вошел, свет зажегся автоматически. В чисто убранном помещении пахло мастикой для полов. Он повесил свои пальто и пиджак, открыл металлический шкафчик и приступил к первой задаче дня – вытащить пачки документов, которые он принес предыдущим вечером, и разложить их – часть на полу, а часть на столе. Естественно, следующей задачей было включить компьютерный терминал, вывести нужную «картинку» и прочесть почту, но сегодня он сознательно оставил аппаратуру в покое. Вместо этого он открыл папку с надписью «Документация по случаям острого псориаза» и начал читать одну из семи статей об идентификации генов этого заболевания, вышедшую из-под пера доктора Баннермана.
В половине восьмого он услышал шаги по коридору и выглянул в окошко. Мимо, ни на что не обращая внимания, прошел человек в очках. Как ему рассказал Роули, это был англичанин, патентовед, который работал в кабинете рядом с торговым автоматом; пару раз при встрече они обменивались поклонами, но никогда не разговаривали. Коннор вернулся к чтению.
Минут через двадцать его оторвал от этого занятия гулкий голос Чарли, который кого-то встретил в коридоре, но он заставил себя усидеть на месте. Через мгновение в дверном проеме возник Роули с толстой папкой под мышкой.
– Доброе утро, мистер Моллой, как вы себя сегодня чувствуете? – спросил он с интонацией хирурга, делающего утренний обход.
– Чувствую себя отлично. А как вы?
– То же самое. Лучше и быть не может. – Несмотря на бодрый голос, Роули, как обычно, выглядел едва ли не полумертвым, словно почти всю ночь гулял напропалую. На бледном лице выделялись налитые кровью глаза. – Как прошел переезд?
– Нормально. Вам стоило заглянуть – обмыли бы.
– Успею. – Роули поковырял мизинцем в ухе. – А что, если я в этот уик-энд приглашу вас на природу?
– Угу.
– Не против иметь дело с навозом? Совсем забыл – нам еще надо заняться малярными работами.
– Без проблем.
– Отлично. – Роули смерил взглядом кучи документов. – Справляешься? Может, нужна помощь?
