За последние несколько месяцев ее уже второй раз вызывали в Поместье Рок. Не то чтобы Петре не нравилось вызывать разочарование и гнев у человека, которого она должна была почитать как верховного правителя, — ей это очень нравилось. Даже позорно насколько. Но у нее просто были другие дела.
Управлять Домом, руководить дворянами и следить за благополучием своей семьи — этого было достаточно, чтобы заполнить тарелку любого человека. А если добавить сюда еще и регицида38 и измены, пытаясь заключать сделки с самым темпераментным из всех Фентри? В эти дни у нее едва хватало времени на заточку когтей.
Она щелкнула языком, слегка потянув за перья боко, и направила его коленями в сторону посадочной площадки для знати. Вокруг сновали другие гигантские птицы, одни оседланные, другие нет. Их переливчатые перья блестели в лучах полуденного солнца.
Взмахнув огромными крыльями, ее лазурный скакун приземлился с достойным воплем. По крайней мере, Петра находила его достойным. Она не говорила на боко, и некоторые другие птицы взъерошили перья, что бы там ни говорил ее Раку.
Петра любовно похлопала его по клюву.
— Ты раздражаешь перьями этих безвкусных кур.
Может, она и не говорила на боко, но подозревала, что Раку понимает ее язык, поскольку он радостно ворковал в ответ. Повернувшись, она поправила толстое ожерелье из бисера, спускавшееся спереди и сзади, и зашагала в поместье Рока так, словно оно уже принадлежало ей.
— Я не встречала тебя раньше. — Она широко улыбнулась Всаднику, сопровождавшему ее в печально известную красную комнату Ивеун Доно. Одна мысль об этом заставила ее зевнуть. Он делал это для устрашения, но это делало его предсказуемым и скучным.
Настоящий способ запугать людей — это поразить их воображение. Воображение было куда более коварным, чем все, что мог придумать кто-то другой, потому что оно знало, на чем можно сыграть. Ивеун Доно был слишком откровенен. Дом Рок точил свои клинки, но не умы.
— Мы не имели удовольствия, Петра'Оджи. — Ничто в тоне Всадника не заставило Петру подумать, что встреча с ней доставит удовольствие. Она провела пальцами по золотистым локонам, откинутым назад и убранным от лица.
— У тебя целых две бусины, как я вижу. — Она изобразила сцену, суетясь над ними. — Какое достижение!
Мужчина едва не отмахнулся от ее руки. Может, он и новичок, но достаточно опытный, чтобы не совершить подобной ошибки. Если бы он ударил ее, она бы его убила. Даже Ивеун Доно не стал бы отказывать ей в поединке.
— Доно, я привел Петру'Оджи, — объявил Всадник, когда они переступили порог красной комнаты. Мужчина шел впереди нее, занимая место рядом с Королем.
Петра наклонила голову.
— Ивеун Доно, ты сменил персонал? Или наша дорогая Леона заболела?
Когти Короля впились в трон. Он был на взводе. Он был на грани. Нет, не на грани — он уже прошел ее.
Петра втянула в себя магию, подсознательно защищаясь от агрессии Короля. Если он захочет сразиться с ней здесь и сейчас, это будет прекрасно. В самом деле, если бы он просто вызвал ее на дуэль, это сэкономило бы массу времени и сил. Но она хотела, чтобы это была честная дуэль, не требующая вмешательства посторонних. А у Всадников, похоже, было свое собственное определение справедливости, раз они утверждали, что изначально все были едины.
— Ты знаешь, что с ней случилось, — прорычал Ивеун Доно.
Он был похож на старика, охраняющего глупую кость. Петра ничего ему не сказала. Она просто продолжала прикидываться дурочкой.
— Я? Милорд, если бы я знала, я бы с радостью рассказала тебе, как твоя покорнейшая слуга… Но, боюсь, в последнее время я присматривала за кузнецами, работая над созданием наших собственных золотых мельниц для закалки золота здесь, на Нове, как ты сам просил.
И на каждую фабрику, созданную для Короля, она создавала одну для Дома Син.
— Ты не в лучшем положении, Петра, — рявкнул Король. — Леона мертва, и я требую за это голову Квареха.
Он повел их именно по тому пути, которого ожидала Петра.
— Кварех не имеет к этому никакого отношения. Он молился в храме Владыки Сина, как я уже говорила тебе несколько месяцев назад. — Петра полила проросшее семя и наблюдала, как оно распускается.
— Если ты лжешь мне, Петра…
— Посмотри сам, Доно, — вмешалась она. — Если ты так обеспокоен, отправляйся в храм. Пока он находится в уединенном раздумье, думаю, даже боги простят вторжение нашего верховного правителя.
— Может, и простят. — Он безумно усмехнулся.
— Хорошо. Я с радостью пойду с тобой. Я слишком давно не видела брата. — Она легко улыбнулась, сверкнув клыками.
Король встал, разъяренный.
— Если ты лжешь, я убью тебя.
— Я не лгу.
— Тогда веди, Петра'Оджи, и мы посмотрим, что будет с нами, когда зайдет солнце.
