Он настоял на повторном сканировании. На этот раз группа психологов подготовила вопросник для выявления отклонений от личностных особенностей землян в результате воздействия других биологических видов. Дед видел Льва на экране: когда-то это был богатырь с округлыми мускулами, покрытыми ласковым жирком, что придавало ему медвежью силу и косолапость; русые волосы вились кудрями, а русая бородка дополняла образ этакого русского богатыря из древних сказок. Из криокамеры же достали поджарый, жилистый скелет Льва, совершенно лысый череп без бровей, а через голубизну глаз проступал стальной холод, пронзающий и будто сканирующий собеседника. Лев стал не то, чтобы угрюмым, но равнодушным, не откликался, как раньше, на каждый чих, не бежал первым на помощь, наоборот, теперь даже усмехался над малейшими неудачами других.
Ещё более жутким Деду показалось то, как он проводил личное время: выбирал игры-бои и дрался с противником максимально жестоко, насколько позволял статус персонажа, и даже когда предел жестокости был достигнут, он продолжал бой. Не менее впечатлил запрос Льва на хроники прошлых войн. Он часами просматривал казни, расстрелы и издевательства, даже охоту на животных и сцены загнанных зверей в дикой природе просматривал снова и снова.
Итак, ещё одно сканирование нервной системы. Лаборант усадил Льва в автомат, который продезинфицировал кожу головы, ввёл инъекцию, наложил присоски с чипами в строго заданные места. Один из дезинфицирующих стержней отклонился и пшикнул раствором в лицо исследуемого. Раствор собрался в каплю и скользнул вниз по губе; Лев едва заметно слизал её, и никто не обратил на это внимания. Дед в течение двадцати минут вёл настоящий допрос по анкете и наблюдал за реакцией на графиках. Вспышка необычной мозговой активности была зарегистрирована в самом начале, но до конца теста всё шло ровно. Дед отключил аппаратуру, дал команду на освобождение Льва от проводов автомата и раздумывая вышел из лаборатории.
Через несколько минут его вызвал лаборант, и показал экран наблюдения. Лев всё ещё сидел в кресле и держал в руке трубку, из которой шёл пар с дезенфектантом, он им дышал; на лице сияла улыбка, а в глазах мелькала какая-то нежность, в которой угадывался тот Лев из прошлого, которого знал Дед.
После многочисленных тестов и анализов не было весомых причин держать исследуемого на орбите. Симбиот не выходил за пределы тела Льва ни при каких условиях, сам Лев не проявлял агрессии к окружающим, и дальше держать его в изоляции не было смысла. Тем не менее, ему вживили чип слежения и предупредили об этом. Первые дни он отлёживался на диване, гулял по городу, где жил раньше; ни спорт, который он раньше любил, ни контакты с друзьями не вызывали у него интереса. Он отвечал всем равнодушно и односложно, уклонялся от встреч, но всё время чего-то ждал и будто бы даже искал.
Борис одним из первых позвонил ему, но на предложение встретиться получил уклончивый ответ, мол, устал, давай как-нибудь в другой раз. Работы было много, и он не стал настаивать. Зарывшись в своих делах на несколько дней, он, кажется, совсем забыл о друге, пока не позвонил Дед.
— Боря, ты помнишь о моём письме? Ты нам сейчас нужен, жду тебя завтра.
— Да, хорошо.
Дед со всеми был краток и лаконичен, никогда не беспокоил по пустякам, и такие редкие просьбы давали понять, что отказать невозможно. Закрыв все дела на десять дней вперёд, Борис вылетел на встречу. Разговор был ёмким, на экранах пробегали материалы анализов и опросов, где все изменения личности были выделены.
— Боря, ты должен выяснить, что с ним было, нам он говорит, что ничего не помнит. Может оно и так, а может симбиот блокирует его память, мы не знаем, приборы не дают ответа на этот вопрос.
— Это точно симбиот, не вирус, не что-то ещё?
— Отдельно от биовида эта тварь не живет; она внедряется в нервные клетки и через них стимулирует выработку адреналина, которым питается. Или, если хочешь, — поглощает его для своего удовольствия, как адреналиновый наркоман. Лев любил риск, ты знаешь, ему было в удовольствие жить на грани, возможно, этим он и питает сейчас эту тварь.
— Хорошо, где он сейчас?
— Ты не поверишь, — в старом городе. Знаешь, что он там делает? Пьянствует, — горько усмехнулся Дед, и рассказал о случае со спиртовым дезинфектантом.