Поезд прибыл, они спустились в старинное метро и долго ехали. Зашли в музей и ходили по залам, где слабый свет освещал только картины. Остатки алкоголя в крови Бориса оживляли лица встречных посетителей, они молча удалялись, будто ожившие привидения древнего замка.
Лев остановился перед огромной картиной Демона — сильного, мускулистого парня, который сидел на корточках, сцепив перед собой руки, и куда-то тоскливо смотрел. Борис глянул на друга: Лев молча созерцал картину, а глаза были полны слёз; одна скатилась тонкой струйкой, он смахнул её, обернулся и сказал: "Пошли…".
Залы, лица, картины — выход. Через пару кварталов Лев нырнул в очередной кабак, зал с караоке, и тут же заказал выпивку. Как только очередной певец закончил, схватил в руки микрофон, и стал петь начисто охрипшим и тяжёлым голосом:
"Идет охота на волков. Идет охота!
На серых хищников — матёрых и щенков.
Кричат загонщики, и лают псы до рвоты.
Кровь на снегу и пятна красные флажков."
Зал застыл, от хриплого крика, казалось, воздух стал тяжелее, а Лев накатил стопку, звякнул ею о пол и завёл что-то задорное:
"Во-о-о кузнице, во кузнице молодые кузнецы…"
Этот прыжок от грусти к веселью был весьма кстати, оцепеневшая публика тут же заулыбалась и захлопала. Прерывая выступление только на выпивку, Лев спел ещё с пяток песен, пока окончательно не охрип.
Близилось утро, Борис потянул Льва на ночлег, в первое попавшееся здание со статусом жилья, занял самую ближнюю из свободных квартир. Борис хоть и и был бодрее, но сил ему хватило только на душ, а Лев уже делал всё на автомате. Через двадцать минут они завалились спать.
Утро было тяжёлым, и хоть свет уже давно пробивался через неплотные шторы, Борис едва смог открыть глаза. Одна таблетка детоксикатора не могла нейтрализовать такое количество алкоголя, и голову ломило, а помещение кружилось вертолётом. Соскользнув с кровати на пол, он встал на четвереньки и, стабилизировав себя в пространстве, почувствовал жгучий стыд: так напиваться он никогда себе не позволял. Алкоголь теперь употребляли только в исключительных случаях, и только в старом городе; он не был запрещен, и ему не вели здесь учёт. И только изредка случались посетители, которые уходили в запой, но таким после двух недель возлияний его больше не давали, а если кто-то решал заняться нелегальным производством, то и вовсе получал строгий запрет на посещение старого города.
Борис дополз до кухни, нашёл таблетки, и опять застыл в ожидании реабилитации организма. В это время из душа бодро вышел Лев, стал готовить кофе и заказывать завтрак в синтезаторе.
— Тебе что? — спросил он, не глядя на Бориса.
— Что и себе… Как ты можешь перерабатывать такое количество? Ты выпил больше меня раз в пять!
— Да так, моя новая суперспособность, — серьёзно сказал Лев.
Ели молча, Боря изредка поглядывал на Лёву, тот совершенно равнодушно поглощал пищу. Не смотря на весь свой дипломатический опыт, он не знал, как подступиться к этому холодному и отстранённому человеку. "Неужели он ещё ночью мог плакать перед картиной Демона?" — недоумевал Борис. И всё же надо было как-то начинать.
— Лёва, завтра придёт ответ на твою заявку, её одобрят, если я полечу с тобой, но, думаю, в этот раз они захотят отправить более многочисленную экспедицию.
— Думаете, сможете меня остановить? — впервые за утро он посмотрел в лицо Борису. Привычная голубизна глаз пронизывала стальным холодным огнём собеседника. Борис не принял вызов и потупился в тарелку.
— Да, наверное, ты сейчас можешь на нас наплевать, раз тебе это надо, но так ты оборвешь всё и возврата не будет.
— Не волнуйся, Боря, вернуться я смогу. Если захочу.
— Но кем и с кем, надо решать, Лёва, решать сейчас. Так с кем ты?
Лев не ответил, встал и ушёл в комнату. Борис стал просматривать почту и сообщения, не заметив, как прошли несколько часов. Из комнаты появился Лев. Изменения в нём были видны сразу: он опять был навеселе. Как и откуда он взял выпивку, Боря мог только догадываться, но это был уже тот улыбчивый Лёва, добродушный весельчак, готовый к новому загулу.
— Ну что братан, идём, нам предстоит ещё одна веселая ночка, — потянул он его из-за стола.
Вздохнув, Борис прихватил упаковку детоксикатора, и пошёл следом. Всё опять шло по нарастающей: обед с вином, кабак с водкой. Гульбище с новыми знакомыми, песни, танцы, еда и выпивка.
К двум часам ночи Лев помрачнел, и Борис вспомнил, что вчера в это время они были в музее; наступал период упаднического настроения. Как на зло, в этот раз Лев, неудачно крутанувшись в какой-то очередной пляске, налетел на столик, за которым сидели рептилоиды. Стол перевернулся, еда — червяки с жуками — разбежались, и три гиганта, выпрямившись в полный рост, нависли над Лёвой. Но это его не остановило, в угаре он схватил стул, и уже было замахнулся на ближайшего инопланетянина, как тут подскочил Борис, выхватил стул, и толкнул Льва к выходу, откланиваясь иностранцам, и надеясь, что до межпланетарного конфликта всё-таки не дойдёт.