Впечатываю кулак ему в челюсть с такой силой, что голова мужчины ударяется о стену, а костяшки начинает саднить. Отскакиваю прочь, спиной на кого-то налетая. Это оказывается тащивший меня на плече Дрю, узнаю его по брюкам. Его глаза сверкают азартом, перемешанным со страхом. Псих.
Дрю резко вскидывает голову и смотрит мне за спину. Его зрачки расширяются, а в следующий миг он со всей силы толкает меня в грудь, отчего я снова теряю кислород, но чудом сохраняю равновесие. Вновь в кого-то врезаюсь, и у меня нет сомнения в том, что этот кто-то – серая тварь. На плечи ложатся холодные даже сквозь плотную ткань футболки руки с длинными изогнутыми когтями.
Жду, что меня отшвырнут с дороги, чтобы добраться до жертвы, на пути к которой я стою, но ничего подобного не происходит. В мозгу мелькает абсолютно невероятная мысль, в ее правдивость я ни за что бы не поверила, если бы не была непосредственной участницей событий.
Тварь удерживает меня от падения.
Судя по вытянувшемуся от удивления лицу Дрю, он дошел до того же.
–
Над моим ухом раздается утробное рычание, а миг спустя с плеч исчезают холодные конечности. Мимо проносятся сразу две твари. Одна бросается на Чеса и принимается остервенело рвать того на куски, под аккомпанемент душераздирающего воя и грязной ругани. Вторая налетает на Дрю, от шока утратившего способность защищаться.
Оглядываюсь. Все мои обидчики мертвы, ну или почти. Дрю безрезультатно пытается отбиться и начинает орать еще громче и надрывнее, когда к напавшей на него твари присоединяются еще две и принимаются живьем рвать его на куски.
Серые пируют, а я стою посреди этого отвратительного действа и не испытываю ничего. Ни тошноты, ни жалости, ни удовлетворения.
Слегка прихрамывая, подхожу к то ли мертвому, то ли отключившемуся от болевого шока Чесу. Жрущая его тварь вскидывает окровавленное лицо и скалит зубы. Зачем-то поднимаю руки ладонями вверх и произношу успокаивающим, но при этом чуть охрипшим голосом:
– Спокойно. Я не претендую.
Осторожно склоняюсь, не отрывая взгляда от серой, продолжающей наблюдать за мной краем глаза. Поднимаю с пола пистолет и проверяю обойму. Пусто. Досадливо поджимаю губы. Ну что за идиот!
Роняю оружие на пол, от громкого звука твари приходят в возбуждение и начинают порыкивать. Едва сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза, но удивленно замираю.
С каких пор я воспринимаю происходящее как нечто нормальное?
Похоже, умирая раз за разом, я все-таки немного тронулась умом.
Медленно обхожу поле боя, в поисках более удобного оружия, стараясь при этом слишком не приближаться к обедающим тварям. Весь коридор залит кровью, кучи мусора венчают блестящие внутренности, от вида которых меня наконец начинает подташнивать. Видимо, до этого я пребывала в состоянии шока, которое так не вовремя решило сойти на нет.
Поднимаю пару удобных ножей и фонарик. Пора убираться. Медленно продвигаюсь мимо серых, постепенно углубляясь в темноту коридора, но услышав шорох шагов за спиной, останавливаюсь и без резких движений оборачиваюсь.
В паре метров стоит серая, могу поспорить на что угодно, что это та самая, которая пропустила меня при выходе из подземелья. Некоторое время мы просто стоим, неотрывно глядя друг другу в глаза. Чувствую себя невероятно глупо, когда решаюсь нарушить тишину, не найдя ничего лучше, чем сказать:
– Спасибо.
Тварь склоняет голову набок, слегка приоткрывает рот, не показывая при этом зубов, и издает короткое низкое рычание, после чего разворачивается и стремительно уносится прочь, возвращаясь к остальным.
Пару минут наблюдаю за серыми, но убеждаюсь, что они не собираются меня преследовать. Включаю фонарик, осматриваю рану на лодыжке и ладони. Не имея возможности заняться обработкой, обрываю края штанин и просто обматываю сначала руку, затем ногу. Со спиной сложнее. По всей видимости кровь больше не сочится, но она засыхает и стягивает кожу. Приходится смириться с тем, что я ничего не могу с этим поделать. Радует то, что боли почти не чувствую. Понятия не имею, с чем это связано, но меня устраивает.
Бросив последний взгляд на продолжающих пожирать своих жертв тварей, делаю глубокий вдох, стараясь не зацикливаться на том, что только что произошло, и продолжаю путь. Подумаю об этом как-нибудь потом. Или нет.
Не хочу даже мысленно касаться тех тем, которые являются еще большим доказательством моей ненормальности. Стоит только вспомнить, как перепугался Дрю.
Хотела бы я сама знать ответ.
Что, если Ксандер задается тем же вопросом, а не получив ответа, отвернется от меня?
Как же было проще оставаться одной, не опасаясь, что близкие возненавидят и будут меня бояться, потому что никаких близких после смерти папы у меня не было. Но я сама впустила в свою жизнь Ксандера, Эмер и даже чертова Кейда. Самой теперь и разбираться. Смогу ли я пойти против них, если понадобится? Сбежать?
