Алькор полностью

Вопросительно смотрю на Кейда.

– Ты ему не сказал?

Органа кривит губы.

– Не сказал что? – жестким тоном уточняет Ксандер, становясь полубоком, чтобы видеть Кейда.

– Предоставляю это тебе, – отвечает тот.

Вздыхаю и медленно качаю головой. Мысль о том, что мне придется по собственной воле рассказывать кому-то правду, до сих пор вызывает внутренний протест. Но ведь это не кто-то, а Ксандер. Думаю, после произошедших событий, он как никто другой заслуживает ее знать.

– Хорошо, – отвечаю, собравшись с силами, и перевожу внимание на хмурого Ксандера. – Мне понадобится твоя помощь.

Рид внимательно вглядывается в мои глаза и с небольшой задержкой кивает.

– Ладно, – встревает Кейд. – Раз необходимость в спасательной операции отпала, я займусь Хеншелом. Встретимся через час.

Выглядываю из-за Ксандера и более внимательно всматриваюсь в мужчину, стоящего на коленях. Теперь понятно, почему он показался мне знакомым. Я видела его всего раз, но не запомнить больной блеск в глазах этого неадеквата просто невозможно.

– Думаешь, напугал, щенок? – смеется Хеншел и сплевывает кровь. – Нихрена я тебе не скажу.

Кейд делает вид, что не услышал, и переводит взгляд с меня, на Ксандера.

– Далеко не уходите.

Рид серьезно кивает и подталкивает меня к выходу.

– Будем напротив.

Возвращаюсь в коридор, но притормаживаю, потому как не успела сказать важное. Но Органа меня опережает.

– Кстати, Хоффман?

– Что?

– Так себе прикид. Где ты его вообще раздобыла?

Закатываю глаза, едва сдерживаясь, чтобы не послать этого идиота. А он что думал, что я заявлюсь сюда голышом?

– Органа? – Он вопросительно изгибает брови и уголки губ, вероятно ожидая какую-нибудь колкость в ответ, но я заговариваю совершенно о другом. – У серых сюда беспрепятственный доступ. Позади осталась большая стая, они не пошли за мной, но могут передумать.

Органа становится собранным и серьезно кивает.

– Понял. Значит перейдем туда, где есть дверь.

Он легко вздергивает Хеншела на ноги, тот продолжает сверкать окровавленными зубами, но без сопротивления поднимается. Копошение в углу становится более интенсивным, на что Кейд громко с назиданием произносит:

– Да тихо вы! Если вас не сожрут, пока я буду общаться с вашим патроном, и он не расколется, дождетесь своей очереди.

Пленники дергаются и мычат, но Органа больше не обращает на них ни малейшего внимания. Он подталкивает Хеншела к выходу, и тот, к моему удивлению, абсолютно не сопротивляется.

Слегка сторонимся, пропуская их в коридор. Главарь Бастиона Е тормозит напротив и с интересом вглядывается в мое лицо.

– А знаешь, Органа, я передумал.

– Действительно? – с наигранным изумлением вопрошает Кейд. – Поведай же мне, о чем ты вообще говоришь?

Хеншел не сводит с меня плотоядного взгляда, его улыбка становится хищной, и я замечаю, как дергается кадык, когда он сглатывает, прежде чем ответить.

– Час наедине с девчонкой, и я расскажу тебе все.

С омерзением смотрю на озабоченного ублюдка. Похоже, в Бастионе такой чуть ли не каждый первый за редким исключением.

– Не смей даже думать об этом, – угрожающе произносит Ксандер, загораживая меня собой.

– А кто мне запретит? – насмешливо интересуется Хеншел.

– Мой выбивающий тебе зубы кулак, – холодно цедит Рид, затем переводит внимание на Кейда и повторяет твердым тоном. – Мы будем напротив.

Продолжая прикрывать собой, он подталкивает меня к противоположной двери, распахивает ее, мельком оглядывает помещение и только после этого приглашающе взмахивает рукой. Вхожу внутрь и быстро оглядываюсь. Очередная лаборатория с множеством выстроенных рядами столов.

– Насколько серьезны ранения? – отвлекает меня от занятия Ксандер.

– Не знаю, я не все смогла осмотреть.

Он отходит к ближайшему столу, скидывает с себя куртку, расстилает ее на краю и выжидательно смотрит на меня. Заставляю себя оторвать ноги от пола и приблизиться. Усаживаюсь на теплую куртку Рида, несколько долгих секунд смотрим друг другу в глаза. Несмотря на полумрак, я с легкостью могу рассмотреть его серо-зеленые глаза, выражение которых далеко от моих опасений, но я не могу перестать вглядываться в них, в любой момент ожидая перемен.

Почему он реагирует так? Будто ничего не произошло. Почему в привычной манере не задает неудобные вопросы?

– Где болит? – спрашивает Ксандер, вырывая меня из готового закрутиться потока вопросов.

Мысленно приказываю себе собраться и перечисляю:

– Ладонь, лодыжка и спина. Возможно, есть еще какие-то повреждения, но я их не чувствую.

Ксандер едва заметно поджимает губы, берется за мою кое-как обмотанную обрывком ткани руку и принимается осторожно, явно стараясь не причинить боль, снимать повязку. Внимательно оглядывает небольшой порез, достает из рюкзака воду и аптечку и принимается к оказанию медицинской помощи.

Все это время внимательно наблюдаю за выражением его лица, не зная, что сказать, чтобы нарушить затянувшуюся паузу. Не так я представляла нашу встречу. Ксандер не давит и ничего не требует, но молчание совершенно на него непохоже. Происходящее ввергает меня в состояние тревожности.