На четвертый день она решила выйти из дома на более длительное время. В отделе деликатесов универмага «Карштадт» на Херманплац она задумалась, что, наверное, пишет сейчас так интенсивно только потому, что боится встретить где-нибудь Яниса. Хотя какие тут могут быть сомнения, что за глупости. Это было очевидно. Уже прошло больше шестидесяти часов без сообщений от него, что являлось самой длительной паузой в общении с момента их первого поцелуя 22 мая. У кассы отдела деликатесов Таня покачала головой, погруженная в эти мысли. Судя по всему, молодая кассирша, которая как раз взвесила кочан брокколи и отсканировала тройную упаковку «Киндер Макси Кинг», приняла это покачивание на свой счет, и Таня примирительно улыбнулась ей. Вероятно, в англоязычных странах эта ситуация разрешилась бы коротким диалогом, возможно даже со смехом. В Германии нужно принять недоразумение как оно есть и жить с его последствиями. Таня молча оплатила покупки. Кассирша была примерно одного с Таней возраста, вероятно, в детстве она смотрела те же телепередачи, теперь она избегала смотреть на Таню. Перед эскалатором, который был готов вынести Таню из подземелья «Карштадта» на свет божий, она остановилась, чтобы обернуться и еще раз взглянуть в сторону кассы.
«Извини, я… я задумалась и покачала головой сама себе. Я не собиралась тебя критиковать или еще что-то». Тане было неловко обращаться к кассирше на «ты», это было какое-то заигрывание, но строгое «вы» тоже не казалось уместным. Наверное, кассирша окончательно убедилась, что Таня – сумасшедшая. «Да ничего, – сказала она, – всё в порядке». Таня еще секунду постояла на месте, но кассирша не смотрела на нее. Таня с трудом могла представить себе, насколько физически тяжело работать на кассе супермаркета. За три с половиной лет своей учебы она какое-то время подрабатывала в магазине электрооборудования АРС на Фазаненштрассе, но бросила эту работу, когда начала получать первые гонорары за тексты. Когда Таня задумывалась о том, что бы она стала делать, если бы ее тексты вдруг стали никому не нужны, она представляла себе некий стартап в кругу знакомых, например связи со СМИ, какие-то идеи для новых социальных приложений, например FoodieMS, это была бы платформа, на которой можно приглашать к себе домой на ужин других пользователей с определенными кулинарными пристрастиями или самому подписываться на интересные в кулинарном отношении ужины. В очередном интервью она могла бы сказать: «Если я когда-то перестану писать, то стану богатой и несчастной».
Подруга Матильды Алесия, с ее желанием иметь детей, которое Матильда называет патологическим, не имела реального прототипа. Таня лично знала нескольких женщин, родивших детей за последние десять лет, но близких подруг в их числе не было. Подруги Тани либо максимум не исключали для себя такой возможности, либо не говорили с ней на эту тему. Некоторые уже несколько лет держали собак. Сестра Тани недавно написала, что ее индийский терапевт настоятельно рекомендует ей завести собаку. Таня написала ей в ответ очень длинное сообщение, в котором описала все эмоции, которые она на протяжении жизни испытывала по отношению к собакам. Ее основной тезис заключался в том, что собаки наглядно демонстрируют человеку основы жизни: сон, движение, аппетит, инстинкт, стыд, которые можно считать основополагающими и духоподъемными либо ненужными и банальными. Таня предложила Саре провести целый день с чужой собакой, чтобы самой составить впечатление о них. Ответ Сары на длиннющее сообщение сестры был таков: «Хорошо, Таня. Я не хочу собаку».
Александр Кайль, которого все звали Алекс, а бывшие одноклассники, по его собственным словам, – Кайль, остался последним писателем в ближайшем окружении Тани. На протяжении первых двух книжных сезонов после дебюта Таню приглашали на разнообразные конференции и фестивали, и там она познакомилась со множеством авторок и авторов. Авторы в основном пытались флиртовать с ней, обычно начиная с вопроса, в каком районе Берлина она живет, а авторки либо преувеличенно нахваливали за неповторимый стиль, либо тонко намекали, что считают ее поверхностной. Это не обязательно была зависть, скорее это было что-то вроде страха перед тем кругом, к которому они причисляли Таню по ее манере одеваться, наверное ассоциируя этот круг с изобразительным искусством и модой. Александр Кайль не интересовался ни модой, ни изобразительным искусством, но не испытывал комплексов в связи с этим, что в глазах Тани свидетельствовало о его устойчивом и спокойном характере.
