Мартин перехватил из рук сына вещицу и свёл брови. В библиотеке в Малгри-Хаус, в тайнике под одной из картин в шкатулке из сандалового дерева находится предмет, очень похожий на этот. Вероятно, он принадлежал пфальцграфине Вэлэри фон Бригахбург, матери сидящей перед ним женщины.
Граф вздохнул — настал час рассказать о нём Стэнли. Но прежде, он должен понять, что у него в руках.
— Леди Леова, буду весьма вам благодарен, если вы скажете, что это, — зажал предмет в руке, покачивая им, — и что означают ваши слова о нашей скорой кончине, — на его горле перекатился кадык, и опасно сузились глаза.
То, с какой лёгкостью его сиятельство назвал Ольгу новым именем, вызвало недоумение. Произнесённое вместе с аристократическим титулом оно обязывало его владелицу вести себя соответственно.
Она смахнула выступившие слёзы:
— Позвольте, — протянула руку. — Я покажу вам кое-что.
Унимая дрожь пальцев, игнорируя поднявшихся со своих мест и подступивших вплотную к ней притихших мужчин, включила телефон.
От громкого отрывистого звука включения, отец и сын как по команде отпрянули от женщины, уставившись на её руки.
— Это мобильный телефон, — объяснила она, с опаской проверяя уровень заряда аккумулятора — двадцать два процента. — С его помощью люди будущего общаются друг с другом, находясь на расстоянии. На него можно делать снимки, записывать видео и потом просматривать.
— Дагерротип*? — удивился Стэнли.
— Секундочку… — не поняла Ольга, о чём он спросил.
Обратила внимание на высветившееся на экране время. Удивилась его совпадению с текущим временем на каминных часах. А вот год значился 1665, и в его цифрах виделось что-то зловещее и пугающее. Часы по-прежнему вели обратный отсчёт.
Было и прошло, — успокоила себя женщина, касаясь пальцем иконки «Галерея».
Показывала фотографии, комментируя свои действия и поясняя отснятые виды: высотные дома, улицы и проспекты, машины и автобусы. Мужчин, женщин, детей в одеждах двадцать первого века…
Сожалела, что нет времени сесть, успокоиться и обо всём рассказать обстоятельно, не спеша.
— Антон, — задержалась на его фотографии, любуясь мужчиной. — Наш потомок. Красивый, правда? Поскольку Шэйла так и не узнала, от кого родила дочь, он считается потомком Барта Спарроу.
— Как не узнала от кого дочь? — глухо спросил Мартин, всматриваясь в снимок молодого зеленоглазого мужчины.
— Вы ей уже сказали? — задала Ольга встречный вопрос. Ответила на озадаченное молчание мужчины: — Так и не узнает. Такова реальность, из которой я… выпала. Пока всё идёт, как и должно идти. Девочку назовут Анна Скай, и впоследствии она родит двоих детей.
Косясь на Стэнли, хмыкнула:
— Ветка привита с нашего древа. Прижилась, росла, плодоносила, но плоды другие. Потомки внешне похожи на нас. Видите? С генами не поспоришь.
Искала нужный снимок:
— Наш род прерван в связи с вашей кончиной, а род Спарроу будет здравствовать до…
Стэнли издал звук то ли удивления, то ли возмущения. Выпалил сердито:
— Надо было убить его раньше.
Она нашла искомое, садясь на софу, хлопая ладонью по обе стороны от себя:
— Садитесь, господа. Моя вина — не добила бедолагу. Впрочем, обо всём по порядку.
Отнесла руку с телефоном, чтобы Мартин и Стэнли могли увидеть картинку одновременно:
— Ваши надгробные памятники. Обратите внимание на даты смерти, — приблизила изображение.
Прислушалась к учащённому шумному дыханию мужчин, не смея смотреть в их лица. Этого и не требовалось. В наэлектризовавшемся вокруг них воздухе явственно ощущалось нарастающее напряжение.
От прижавшегося к её плечу Стэнли несло жаром. Аромат дорогого табака, крепкого спиртного и лёгкого ненавязчивого парфюма с нотками мускатного шалфея, гвоздики и корицы кружил голову.
Мартин вёл себя сдержанно. Подавшись вперёд, он с удивительным спокойствием смотрел на выбитые даты смерти на сером граните.
— 26 января сего года, — сказал он отрешённо, будто речь идёт не о дате его смерти. — Почему в один день? Что случится? — чуть отстранился и повернулся к Ольге.
Она пожала плечами:
— Не знаю. Вы говорили, что собираетесь в Матлок. Всякое может произойти: крушение поезда, обвал в шахте, взрыв, затопление, пожар. Да что угодно! — не сдержалась она, дивясь его равнодушию.
— Нельзя не поехать, — заявил виконт.
— Вот и я о том же, — запнулась Ольга. — Зачем меня сюда выбросило? Чтобы вас похоронить? — еле сдерживала слёзы, старательно тараща глаза на снимок.
— Цветы? — заметил Стэнли хризантемы на надгробье.
— Антон возложил, — поддакнула она.
Говорила о нём с теплом, непроизвольно улыбаясь и поглядывая на браслет на запястье.
