Предпринимала длительные прогулки в экипаже по зимнему слякотному Лондону. А неделю назад заметила за собой слежку.
Невысокий немолодой усатый господин, примеченный ею у книжной лавки Хуффи Уорда, куда она заехала, чтобы справиться, не приходили ли письма на имя Табби Харрисон из издательства «Вилсон Фостер», проследовал за ней в кэбе до универсама. Затруднилась бы сказать, почему обратила внимание именно на него? Он ничем не выделялся среди подобных себе мужчин. И ведь не ошиблась. Он за ней следил!
Не аристократ точно, — исподтишка рассмотрела Ольга его одежду и отметила манеру поведения.
Человек Уайта? — гадала она, усмиряя лихорадочный стук сердца. Жулик желает убедиться, что по истечении оговоренного срока она собирается покинуть Лондон? Или Мартин подсуетился с незримой охраной, чтобы оградить её от того самого Уайта?
«Топтун» потерял из виду свою подопечную на втором этаже универсама на Бейсуотер Роуд у отдела готового женского платья, где она провела добрых два часа, выбирая наряды и занимаясь их примеркой. Долго метался по магазину, поняв, что упустил её.
Ольга проделала с ним тот самый трюк, когда попыталась ускользнуть по чёрной лестнице от графа Мюрая. Усмехалась довольно, остановив взор на объёмных пакетах на сиденье нанятого экипажа.
Наконец, она решилась и сняла траур по несуществующему мужу. Купила два изумительных шерстяных платья: жемчужно-серое с сиреневой отделкой и строгое, коричневое без вычурных кружев, рюш и бантов. Раскошелилась, остановив выбор на небольших золотых часиках, очень похожих на утраченные серебряные. Подобрала к ним тонкую длинную цепь.
По приезде в особняк отыскала Мартина и без предисловий задала вопрос:
— Это вы наняли человека следить за мной?
Получив утвердительный ответ:
— Не следить, а оберегать, — поблагодарила графа и успокоилась.
Изболевшаяся душа приятно согрелась от мысли, что о жизни пусть и далёкой родственницы в её лице беспокоится самый лучший мужчина во Вселенной.
Надежда увидеть Шэйлу на пороге особняка таяла с каждым прожитым часом и днём пока не растаяла окончательно.
Девять дней назад вместе с дневником к ней отправилась музыкальная шкатулка и подарки для новорождённой малышки, среди которых находилась начищенная до блеска серебряная ложечка, перевязанная розовой атласной лентой.
Ольга втайне опасалась, что её дары вернутся и обрадовалась, когда этого не произошло. Как восприняла Шэйла подношение от незнакомой «подруги» осталось за кадром.
И вот вдовствующая баронесса Шэйла Табби Спарроу любезно почтила их своим присутствием, повергнув в минутное замешательство всех членов небольшой семьи.
— Вы не могли бы оставить меня наедине с… мадам Ле Бретон, — бросила она взгляд на Мартина и скосила глаза на Стэнли.
Как ни в чём не бывало, его сиятельство поспешил ей навстречу:
— Рад видеть тебя во здравии, милая. Как чувствует себя наша крошка? — обхватил её ладонь обеими руками в нежном пожатии и заглянул в глаза. — Ты же останешься на ленч? После мы обсудим создавшееся положение.
Баронесса повернулась в сторону Стэнли, застывшего у кресла. Крылья её тонкого носа раздулись:
— Нечего обсуждать, — развернулась к Ольге, переместившейся к письменному столу. — Я желаю знать, что написано в вырванных листах, — бросила она небрежно коричневую книгу на стол.
Ольгу обдало приторным запахом розы и ванили. Вспомнилась встреча с Уайтом в старом парке на южном берегу Темзы у моста Воксхолл и духи от Герлена «Букет императрицы».
Вырванные листы? — выгнула женщина брови. Обращались к ней. С требовательными нотками в голосе и вызовом в колких льдистых глазах. Значит, содержание переведённого дневника подверглось цензуре. Какие именно записи оказались не к месту? Кто приложил к сему действу руку? Мартин или Стэнли? Оба? Почему её не поставили в известность?
Лорд Малгри ухватил Шэйлу под локоток и увлёк к софе:
— Не спеши, милая. Сядь, — на ходу снимал с неё накидку, отороченную мехом серебристой лисы. — Тебе показано сидеть*. Желаешь чего-нибудь испить? Лимонаду, чаю?
Она подчинилась безоговорочно, поддавшись его ласковым уговорам. Поморщилась, опускаясь на софу. От угощения отказалась.
Неприязненный женский взгляд прошёлся по Ольге наждачной бумагой. Её изучали, расчленяли, оценивали.
Та не осталась в долгу, беззастенчиво рассматривая обличье баронессы.
Чёрное траурное платье с воздушными кружевными воланами, белоснежный батистовый носовой платок в зажатом кулачке. Из-под шляпки на плечи спадают светлые пепельные локоны. После выведения хны с басмой их цвет полностью восстановился. Ольга подивилась: она не знает, как подобное возможно? Едкая натуральная краска так скоро своих позиций не сдаёт.
Взгляд притягивали крупные золотые часы с рубином на литой крышке на длинной толстой цепи.
Подарок Уайта, — не усомнилась Ольга, перехватив взор Шэйлы на своих скромных часиках. В душе к молодой женщине разливалась неприязнь — стихийная, необъяснимая.
— Оставьте нас наедине с мадам Ле Бретон, — повторила баронесса спокойно и уверенно. — Будьте столь любезны.
Стэнли, не оглянувшись, ушёл без раздумий.
