— И он не посмел бы обозвать вас плохим словом, — не стала отрицать она. — Всё дело во мне. Правда? Это же я принимала ухаживания лучшего друга мужа, а не вы. Это же я целовалась…
— Мерзавка! — вскочила Шэйла.
Разговор вышел за рамки приличий, но шанс остановиться и разойтись мирно, ещё остался.
— Умерьте свой пыл, баронесса, — приструнила её Ольга, вставая. — Вы говорите с пфальцграфиней Леовой фон Бригахбург.
— Пфальцграфиня? — нервно рассмеялась Шэйла. — Вы всего лишь… эмм… как там?.. Мадам Ле Бретон?
Как стерпеть подобное?
— Как и вы всего лишь вдова недавнего баронета Барта Спарроу. Ему повезло разбогатеть и купить титул на деньги погибшего дядюшки. Плебей.
Голоса женщин крепчали. Ссора набирала обороты, грозясь перейти на уровень выше. Так и есть!
Ольга успела уклониться от полетевшего в неё дневника. Весело, азартно рассмеялась:
— Какой темперамент! Вы не безнадёжны, баронесса. Граф Мюрай придёт в неописуемый восторг!
Они кружили вокруг стола, пронзая одна другую гневными взорами:
— Вы испортили мои волосы!
— Вижу, с ними всё в порядке.
— Букли накладные! Из того жалкого хвоста, что был в кофре.
Точно! — вспомнила Ольга обрезанные пряди, бережно сплетённые Эшли в косу. Вовсе не жалкие.
— Тёмные вас молодили, а этот цвет старит, — не преминула она поддеть Шэйлу. — Верните кружку, принадлежавшую дорогому мне человеку! И шестой том стихов Байрона. С его помощью я уйду из этого времени. Вы же хотите избавиться от меня?
Дивилась своему поведению: когда только успела стать такой несдержанной? Почему испытывала при этом злорадное удовольствие и мстительное удовлетворение?
Да и находящаяся перед ней женщина не уступала ей, упрямо отказываясь принять очевидное — неравнодушие к бывшему мужу.
— Вы до безобразия напыщенны и глупы, как гусыня! — вскрикнула Ольга, успев отбить летящую в неё статуэтку кошки. Боевой азарт пьянил, будоражил кровь, веселил. — Где ваша хвалёная аристократичная сдержанность и великодушие? Где ваше здравомыслие? Стэнли ложился в постель со своей женой, Шэйлой. Ласкал и любил её, Шэйлу. С ней собирался жить долго и счастливо. Зачал — с ней! — дитя. Прозрейте, наконец! Откройте ему душу и тело. Доверьтесь его опыту в любовных утехах, и вы станете самой счастливой парой в Лондоне. Вы ведь любите его, как и он вас. У вас дочь!
Баронесса уходила в гордом молчании с высоко поднятой головой, оставляя за собой удушливый шлейф карамели и ванили.
— Смените духи! — не унималась Ольга, следуя за ней по пятам. — Они вам не подходят!
Её обидно игнорировали.
Перед венецианским зеркалом леди Спарроу, приняв помощь Бертины, надела накидку. Поправила шляпку и пепельный локон на груди. Натянула перчатки.
Ольга лихорадочно соображала, всё ли успела сказать, что хотела? И половины не сказала! Она возлагала большие надежды на разговор и поддержку Шэйлы, но… не сложилось. Переговоры с ней она провалила с треском! К тому же так и не узнала, как она отреагировала на низость матери.
— Передавайте привет вдовствующей маркизе Стакей, — проворковала слащавым голосом. — Нет ничего тайного, что не стало бы явным.
В ответ раздался стук входной двери, а по лестнице торопливо спускался лорд Малгри.
Бертина тут же доложила ему, что миледи спешно ушла.
Недоумение на лице его сиятельства сменилось пониманием случившегося.
Ольга собралась проскочить мимо него, но мужчина ухватил её за предплечье. Наклонившись к уху, грозно изрёк:
— Вижу, в своём желании нам помочь вы явно переусердствовали. Извольте пойти со мной, — подтолкнул в сторону библиотеки.
