Не понимала, почему высказывает ему всё это? Почему вяжется к нему? Может быть, её жгла обида, что святыни утратили свою ценность и стали ничего не значащими для потомков символами, передаваемыми из поколения в поколение как память. Почему сохранилась именно эта пара колец? Быть может, ей хотелось завладеть кольцами матери и отца?
Мужчина остановился и развернул собеседницу к себе.
— Кроме любви есть долг и обязанности, — заметил нравоучительно. — Есть ответственность перед семьёй и близкими, — потянул её за локоть, продолжив движение.
— В такой семье нет счастья, — упёрлась Ольга. — Оно неразлучно с любовью. Построить счастливую семью без любви невозможно. Что написано на мужском кольце?
Он снова проигнорировал вопрос, заговорив об ином:
— Брак строится на взаимном уважении.
— Отношения, построенные на уважении, но без любви, это и есть одно из условий договорного брака. Формальность, фикция, — горячилась женщина. — Полное равнодушие между супругами. Нужен пример? Я уважаю многих людей, но они мне безразличны.
— Как вы узнали, что Стэнли мне не сын? Кто вам сказал?
Они подходили к кухне. Вкусно пахло едой. Доносился стук посуды.
— Я находилась в библиотеке, когда вы беседовали с вдовствующей графиней Мариам Линтон. Простите, — поспешила сгладить неловкость, — задремала в кресле у камина и стала невольной свидетельницей части вашего разговора. Кстати, я бы с удовольствием повидалась с графиней. Нам есть что обсудить.
Ей послышалось, что Мартин хмыкнул.
— Графиня вернулась во Францию, — ответил он равнодушно. — Не думаю, что в ближайшие годы у неё появится желание посетить Британию.
Ольга спрятала довольную улыбку. Она всегда была уверена, что в одну реку нельзя войти дважды. Вспомнилась последняя встреча с наглой графиней в доме на Аддисон Роуд. Не замешана ли женщина в помянутом Стэнли скандале с участием графа Поля Мюрая?
— Ах, как жаль, — протянула сочувственно, в самом деле жалея об упущенной возможности. Она бы нашла, о чём поговорить с Мариам.
В кухне суетилась Флосси. При виде хозяина и его гостьи, посторонилась, пропуская их за перегородку к накрытому к завтраку столу.
Ольга задержалась у плиты.
— Вы не находили мои шпильки? — спросила она у женщины.
Та сунула руку в карман передника:
— А как же, находила, мадам. Когда прибиралась в библиотеке, — отдала находку.
Привычным движением Ольга скрутила волосы на затылке в тугой узел и закрепила шпильками.
На скромно сервированном столе на огромном блюде лежали мясной пирог, румяные свиные колбаски, сандвичи с паштетом, сладкая выпечка. В фарфоровых подставках* — варёные яйца. Далее джем, бульотка, заварочный чайник, чашки, ваза с фруктами.
Хозяин и его гостья ели молча.
Его сиятельство изредка поглядывал на сидящую перед ним женщину, чтобы убедиться в полном отсутствии у той аппетита. Она не притронулась к сытной еде; не спеша пила вторую чашку сладкого чая.
— Полагаю, в Матлок вы уже не едете, — спросила она, глядя на нож и вилку в его руках.
— Мы перенесли запуск вентилятора на февраль, — отправил мужчина в рот кусочек пирога.
Рука Ольги дрогнула; из чашки на стол пролился чай.
Женщина ликовала. Хоть в этом направлении отпала необходимость что-то предпринимать. Чуть отклонилась назад и с торжеством посмотрела на Мартина.
— Не в силу того, о чём вы рассказали, — ответил он на её взор. — Доставленный вентилятор оказался с погнутой осью. Вернули на замену. Повторная доставка требует времени.
Ольга прищурилась, испытующе глядя на мужчину — он сказал правду?
— Налейте мне чаю, — указал его сиятельство на бульотку. — Не вмешивайтесь, — подвинул он к себе вазочку с яблочным джемом. — Оставьте всё как есть. Пусть свершится то, чему суждено.
— Разумеется, — с елейной улыбкой произнесла Ольга, осторожно поставив перед ним чашку с обжигающим напитком. — Как прикажете, ваше сиятельство.
Сев на место, сложила руки на коленях и опустила глаза, выражая смирение и покорность.
Подозрительный взор Мартина прошёлся по её приподнятым плечам, задержался на выгнутой брови, опустился на плотно сомкнутые губы. В душе росло беспокойство. Что снова задумала эта неуёмная женщина?!
После трапезы они вернулись в библиотеку, и граф вновь достал мобильный телефон. Положил перед нетерпеливо подсевшей к столу Ольгой.
Она сразу поняла, что всё гораздо хуже, чем представлялось. Дисплей смартфона оказался разбитым, а глубокие трещины забиты многовековой пылью.
Женщина вертела его в подрагивающих руках, испытывая острую жалость, готовую излиться потоком слёз. До боли прикусила нижнюю губу. Расплакаться на глазах у мужчины и проявить слабость она себе не позволит.
Разобрать телефон удалось не сразу, добавив ещё пару царапин к уже имеющимся. Ни батареи, ни сим-карты, ни карты памяти в нём не оказалось. Да и будь они, их участь была предрешена — время и разрушительная сила влаги сделали бы своё дело.
Ольга вытрясла из корпуса мелкие крошки ржавчины, выдула пыль. Собрала телефон и вернула на стол:
— Бесполезная вещь, — устало потёрла лицо. — Прошло столько времени… На большее надеяться было глупо, — упал голос до шёпота.
