Предварительно постучав в дверь, его сиятельство вошёл в комнату гостьи. Правда, не был уверен, слышал ли позволения войти. Он не смог уехать, не поговорив с ней, убедившись, что она не злится на него и верно понимает причину своего вынужденного заточения. Всё делается для её блага.
Женщина лежала на кровати к нему спиной. Не спала. Он слышал её короткие, поверхностные, дрожащие вздохи.
— Ольга… — сел на край ложа и коснулся её плеча.
Она стремительно приподнялась, обернулась, сбросила край покрывала и тяжело вздохнула. В сухих воспалённых глазах промелькнуло удивление.
— Я уезжаю, — сказал он. — Дайте мне слово, что не покинете поместье ранее 27 января, и вас не станут запирать.
— Уезжайте, — отвернулась она, подтягивая покрывало, собираясь лечь. Как же она была глупа, признавшись ему во всём и доверившись! — Делайте, что считаете нужным.
Он встал и направился к выходу, а она прислушалась в ожидании стука двери. Но слышала лишь биение собственного сердца.
Он медлил, не спуская с неё встревоженных глаз.
Она обернулась на него, села в постели и спросила:
— Что написано на обручальном кольце моего отца? — вышло излишне громко, требовательно.
Мартин ответил без раздумий:
— Твой навеки, — и закрыл за собой дверь.
Ольга, уткнув лицо в ладони, расплакалась. Не потому, что повернувшийся в замке ключ поставил точку в их отношениях.
Ответ его сиятельства даровал чувство безмерного восхищения. Её матери повезло встретить единственного мужчину во Вселенной, разделить с ним свою любовь и пронести сквозь века. А вот один из плодов их любви, неприкаянный, одинокий…
Она больше не будет плакать.
Не надеясь, что ключ остался в замке, Ольга заглянула в замочную скважину. От удивления её брови медленно поползли вверх. Ключ оказался на месте и в нужном положении. Ну не чудо?
Через пять минут она держала его в руке, а через час Флосси принесла ленч.
После недолгой возни у двери она кому-то раздражённо сообщила:
— Хозяин так спешил, что забыл оставить ключ. Давай, держи, пойду за вторым.
Через десять минут дверь распахнулась, и из-за спины её тюремщицы показался долговязый мужчина в поношенной одежде.
Подстраховался, — хмыкнула Ольга, подумав о графе с неприязнью.
Рассматривала молодого крестьянина, чуя, как усиливается желание сбежать — назло всем.
Нет, себе на счастье, — одёрнула зловредные мысли.
Не верила никому.
Чтобы невзначай не опоили сонным зельем, не ела суп, не пила морс. Чашку чая выплеснула в камин, наблюдая, как шипит, испаряясь, вода на поленьях.
Остаток дня провела в библиотеке. Под замком. Рисовала до изнеможения, до чёрных точек в глазах.
Флосси и её сопровождающий навестили её перед сном. Женщина принесла кувшин горячей воды и подбросила в камин поленьев. Перед уходом спросила:
— Ещё чего-нибудь желаете?
— Принесите, пожалуйста, эмм… сонный порошок или травяной отвар… от чего буду спать беспробудно до завтрашнего полудня. Есть такое?
На утвердительный кивок, пояснила:
— Хочу выспаться. Не приходите рано. Да… — задержала она её на выходе. — Вы, случайно, не знаете, кто испортил бальное платье бывшей виконтессы Хардинг?
— Какое платье? — уточнила женщина.
— То, что лежит в шкафу в её покое. Цвета морской волны. С жирным пятном на подоле.
— Когда же такое случилось?
— Почти год назад. Перед празднованием дня рождения вашего хозяина. Впрочем, — отмахнулась, — теперь это не имеет значение.
— Ну, тогда ладно, — кивнула Флосси.
Она вернулась через четверть часа с чашкой горячего напитка:
— Как вы просили, — поставила питьё на столик у кровати.
Открыв дверь, задержалась:
— Мадам, не моё дело, конечно, но… то платье… я помню… Его испортила служанка матери миледи. Я видела, как она брала масло в кладовой.
— Селма? — не сдержалась Ольга от удивлённого возгласа.
— Она. Вы её знаете? Вот никогда бы на неё не подумала, если бы не видела собственными глазами. Хоть Мадди мне не нравилась, но свою работу она делала хорошо. Миледи была ею довольна.
Флосси ушла, а Ольга проверила замочную скважину. Не обнаружив в ней ключа, не удивилась. Если бы не Мартин… Усмехнулась. Всё же ей, наконец-то, улыбнулась удача.
Ночь она провела в полудрёме.
Прислушивалась к звукам за дверью. Чудились шаги. Казалось, вот-вот войдёт Мартин и попросит прощение. Дальше не думала — пустые мечты. В ответ в дымоходе вздыхал ветер и слышался далёкий лай собак.
В полутьме снимала с себя украшения — респектабельный внешний вид женщины в чёрном может привлечь ненужное внимание. Не сумев расстегнуть тугую застёжку на браслете, обмотала запястье полосой чёрной ткани. Спрятала золото на дно саквояжа. Сверху положила пистолет. В нём единственная пуля, но в случае необходимости Ольга постарается не промахнуться.
Она вышла из комнаты, закрыла дверь и протолкнула под неё ключ.
Шла бесшумно, часто останавливаясь, вслушиваясь в тишину пустого дома.
Боялась. Дрожали руки и ноги. Колотилось сердце. Обмирала душа.
Лязг открываемого засова входной двери показался громоподобным.
