Аллигат. Исход полностью

— У меня нет детей, но я знаю, откуда они появляются, и знаю Шэйлу, — вспыхнувшее возмущение лишило способности говорить спокойно. — Она никогда и ни за что… Да ещё с этим гнусным типом… Не смейте думать, что она и упокоившийся барон… Да ещё до венчания… — задохнулась от негодования и жара, охватившего лицо.

— Вы плохо знаете свою подругу, — сухо произнёс граф, игнорируя возмущение женщины.

— Как оказалось, знаю лучше вас, если вы позволяете себе выражаться о ней в подобном тоне! — повысила голос Ольга. — Лучше бы спросили своего сына, знает ли он, откуда… — прикусила язык. Рано говорить об этом! Рано!

— Что же вы замолчали? — с сарказмом отозвался его сиятельство, не спуская глаз с брезгливо скривившихся губ гостьи.

Она подвинулась к дверце и решительно схватилась за её ручку. Ощутив ледяной холод, отдёрнула руку.

— Желаете выйти, мадам Ле Бретон? — в раздражении мужчина откинулся на спинку сиденья и заглянул в окошко. — До поместья осталось мили три.

Они ехали по пустынному тракту. За окном проплывал унылый зимний пейзаж. В небе висели низкие облака. Деревья качались под напором порывистого ветра. Близился вечер.

Ольга выпрямилась, расправила плечи, вздёрнула подбородок и… подвинулась на прежнее место.

Граф усмехнулся и выдохнул с облегчением. Устало произнёс:

— Леди Спарроу на днях разрешится от бремени, и не говорите мне, что ребёнок родится раньше срока. Во время смерти барона его жена была в тягости.

Ольга молчала. Пока она не увидится с Шэйлой и не поймёт, как нужно действовать, его сиятельству больше не удастся её подловить.

— Вы ничего не скажете? — спокойный и уверенный голос мужчины провоцировал на агрессивный протест.

— В начале нашего разговора вы уверяли, что желаете оградить Шэйлу от излишних волнений и переживаний. А на самом деле… Вы неискренни со мной. Чего же вы ждёте от меня?

Женщина усмехнулась и обтянула вуаль до подбородка. Заложив руки в муфту, уткнула нос в чёрно-бурый мех накидки. Закрыла глаза. Ни слова! Она не скажет ни слова до приезда в поместье!

Чего может опасаться граф? — спросила она себя. При разговоре с ним его настойчивый интерес к письмам Шэйлы показался ей не праздным. Если бы у Ольги были подробные письма, как она и помянула, причём дублирующие её дневниковые записи, то… что в них могло вызвать у мужчины опасение?

Клубок воспоминаний раскатывался со скоростью света. Конечно! Его сиятельство тревожит, что сидящая перед ним незнакомая женщина знает о нём то, чего знать не следует. Беспокоится, что бывшая жена его сына при участии неожиданно нагрянувшей подруги сможет вспомнить о его отношениях с той, которая заняла её место. Получается, мужчина заинтересован, чтобы Шэйла никогда не восстановила в памяти потерянный промежуток времени.

Однако граф помянул, что виконтесса потеряла память именно в феврале месяце, а не в день венчания в июне. Все остальные считают иначе. Значит ли это, что об этом факте до сих пор известно только Мартину? Он проболтался или оговорился намеренно?

Ольге удалось зародить сомнение в душе графа. Допустив, что Шэйла написала письмо во Францию в конце мая, он решил, что душа виконтессы вернулась в своё тело и женщина вспомнила о прежних связях. О чём в таком случае она могла написать подруге? Что упала со стремянки в библиотеке и потеряла ребёнка. Придя в себя спустя четыре месяца, снова ждёт ребёнка. Или, наоборот, она каким-то образом завладела чужими воспоминаниями, восстановила утерянный отрезок времени и поделилась догадками с подругой.

Возможно ли подобное? — задумалась Ольга и ответила: — Да. Память способна преподнести своему владельцу неожиданные сюрпризы. Часто в стрессовых ситуациях люди открывают в себе новые резервы. Вот и Кадди сказал, что потеря памяти — недуг загадочный.

Ольга слегка качнула головой, вдруг остро почувствовав аромат знойного лета и вызревшей чёрной вишни, перебивший запах цитрусовых. Она приоткрыла глаза. Его сиятельство сидел в расслабленной позе уверенного в себе человека и задумчиво смотрел в окно.

Было нечто гипнотизирующее в его облике: в свободно лежащих на коленях руках, в аристократических чертах лица, в прищуренных глазах, в плотно сжатых губах.