О чём он думает? — обеспокоилась она. Об обыденных делах и нуждах поместья или о том, как вывести на чистую воду, нарушившую его покой французскую мадам? Именно сегодня у него нашлись неотложные дела в поместье маркизы Стакей. Хочет держать всё под контролем?
Когда-то ей удалось улизнуть из-под самого носа Мартина и надолго затеряться в Лондоне.
Она верила, что и в этот раз у неё получится обвести вокруг пальца излишне уверенного в себе мужчину.
Женщина сидела напротив него с закрытыми глазами, и он мог беспрепятственно смотреть на неё. Она пробудила в нём интерес.
Чем? — спросил себя Мартин и всмотрелся в лицо мадам Ле Бретон. Густая вуаль мешала рассмотреть его более тщательно.
Впрочем, этого и не требовалось. Он помнит каждую черту её лица, врезавшуюся в память. Помнит её портрет, точно передавший и изгиб бровей, и спинку носа, и овал лица, губы, глаза.
Ощутив тонкий, едва слышный нежный аромат, Мартин втянул воздух — глубоко и бесшумно. Не ощутил ни сладкого карамельного амбре, ни пудрового аромата, так обожаемого всеми ему знакомыми женщинами. Запах умеренный, без шлейфа, не раздражающий. Повеяло томной грустью, ранней весной и морозной свежестью.
Он смотрел на руки мадам Ле Бретон и вспоминал, как вчера держал её тонкие мягкие перчатки. От них пахло новой вещью с добавлением отдушки. Пахло сладко, терпко, пьяняще. На удивление успокаивающе.
Показалось странным, что женщина, прибывшая в Лондон из длительного путешествия, причём добиравшаяся не одним видом транспорта, по приезде приобрела всё новое: одежду, шляпку, галантерею и даже кофр. Обувь… Он чуть подался вперёд и скосил глаза вниз, где в сумраке экипажа из-под края платья были видны глянцевые носки её обуви, дорогой и новой. Толщина подошвы показалась необычайно толстой.
Шиты на заказ у искусного мастера, — определил он безошибочно. Пожалуй, единственная вещь, приобретённая не в Британии.
Глянул на ридикюль и в очередной раз задержал взор на тщательно обвязанном бечёвкой свёртке.
Что бы это могло быть? — прищурился он. Ничего в голову не шло, но что-то напоминало, столь же объёмное и весомое.
Новые вещи, — вернулся он к первоначальной мысли. Почему его это так взволновало? Почему он всё ещё думает об этой женщине? Может быть, дело вовсе не в ней, а в том, что она разыскивает Шэйлу?
Если та написала письмо во Францию в мае и не помянула о потере памяти, поскольку мадам Ле Бретон узнала это от него, то… о чём она могла написать в том длинном обстоятельном письме? Незнакомка, занявшая тело виконтессы, не знала о существовании её подруги в Лузиньяне, а виконтесса не знает, что произошло в период с февраля по июнь. Она не помнит адреса, по которому снимала комнату у миссис Сондры Макинтайр. Не помнит ничего.
Мартин усмехнулся. Вывод напросился сам. Сидящая с ним в карете женщина лжёт: намеренно и бесстыдно. Но он готов признать, что выходит у неё это настолько искусно, что стоит хорошенько обдумать, как лучше её запутать и уличить во лжи. Предстоящая задача отчего-то виделась непростой, как и сама мадам Ле Бретон. Возможно, дело в её глазах? У лживых людей они другие.
Жаровня остывала; в карете стало заметно прохладнее. Её тряхнуло в очередной раз.
Ольга в испуге открыла глаза и снова ухватилась за край сиденья. Глянув на неподвижного графа, впившегося в неё нечитаемым взором, зачем-то извинилась:
—
Он перевёл взгляд на слегка запотевшее окошко и спокойно изрёк:
— Прибыли.
Женщина подвинулась к дверце, мазнула ладонью по отпотевшему стеклу и всмотрелась в вид за окном.
Карета въезжала через кованые ворота на огороженную территорию усадьбы. Слышался скрип рессор, громкий хруст промороженного снега под колёсами, ржание лошади и понукание кучера. Вдоль ровной стрелы подъездной аллеи высились высокие ряды аккуратно подстриженных кустарников.
Ольге показалось, что они приехали не туда. Раньше здесь не было ни кованой ограды, ни необычайно красивых ворот с большим количеством ажурных элементов ковки, ни многорядных кустарников.
А нет, приехали куда надо, — успокоилась она, узнав двухэтажный особняк с белокаменной отделкой, большими арочными окнами и парадным подъездом с колоннами.
Мартин помог ей выйти и, сильно сжав свёрток, задержал его в руках.
—
Стоя на широком крыльце, Ольга почувствовала робость и внезапный холод. Сдерживала нарастающую дрожь неконтролируемого страха.
Рядом с ней стоял мужчина, с ледяным спокойствием созерцая ухоженный приусадебный участок, а она боялась. Оглядывалась на изменившийся двор. По периметру новой ограды высились голубые ели, тис и пихта. В сад вела вычищенная мощёная дорожка. Фруктовые деревья приведены в порядок. На месте старой беседки появилась новая с ещё не успевшей потемнеть резной деревянной отделкой. Рядом с ней…
Качели? — всмотрелась Ольга удивлённо. Их тоже раньше не было.
Входная дверь распахнулась, и женщина узнала прежнего дворецкого.
