Здесь же стояла бисквитница* из цветного богемского стекла на серебряной подставке с висящими на ней щипцами. Пройти мимо краснобоких яблок, апельсинов, гранатов и винограда оказалось невозможно.
Ольга не колебалась.
Взяв в буфете с цветными витражными стёклами глубокую тарелку, она положила в неё гроздь винограда, апельсин и гранат. Повертела в руках фигурные щипцы и добавила к фруктам два кусочка лимонного бисквита. Неспешно покидая комнату, услышала приглушённые голоса.
— Ради всего святого! — возмущённо вскрикнула женщина.
Что ответил мужчина, Ольга не расслышала.
Мартин и Венона, — безошибочно определила она, останавливаясь и недоумевая, откуда такая хорошая слышимость? Бегло осмотрела смежную стену с гостиной. Голоса неслись из каминной топки.
Два камина-исполина, в столовой и гостиной, соединялись общим дымоходом. При незакрытых заслонках был слышен, пусть и не совсем внятный, разговор в одной из комнат.
Ольга не собиралась подслушивать приватную беседу. Прижав к груди тарелку с фруктами, она шагнула к выходу.
— Не скажет! — возразила маркизы.
— Разумеется, — подтвердил граф.
Голоса стали отчётливее. Вероятно, собеседники приблизились к камину.
— Полагаете, она сказала правду и у неё нет с собой писем? — спросила Венона.
— Несомненно, — ответили ей.
Ольга замедлила шаг и насторожилась — говорят о ней? Она вернулась к камину и остановилась у ажурного экрана. От догорающих углей шло приятное тепло, а её тело сотрясал нервный озноб.
— Я вижу по ней, она упрямая и ничего мне не скажет, — голос маркизы померк и стал тише.
Мужчина что-то буркнул в ответ с недовольством.
— Вы в своём уме? — не сдержала возгласа Венона. — Я не позволю в моём доме…
Послышался хрустальный звон разбитого стекла.
— Вы под любым предлогом останетесь присутствовать при их разговоре, — повысил голос его сиятельство.
— Они будут возражать. Подругам всегда есть о чём посекретничать, — упёрлась женщина.
Повисла напряжённая пауза.
— Этот разговор не должен состояться, — назидательно произнёс граф. — Вы должны…
Ольга едва не сунула голову в топку, но так и не расслышала, как должна поступить Венона.
— Вы… предлагаете мне?.. — услышала она её наигранное возмущение и усмехнулась. «Сладкая женщина» умеет играть на публику, причём мужскую.
— Что ж, — ответил Мартин с облегчением, так показалось Ольге, — вижу, вам нечего опасаться. Я уверен, что отец ребёнка не покойный ныне барон Спарроу.
Ольга удовлетворённо хмыкнула и пожалела, что не видит в данный момент выражения лица леди Стакей.
— Не говорите вздор! Они обвенчаны! Есть брачное свидетельство! — не узнала Ольга глухой сдавленный голос женщины. — Согласитесь, принудить к подобному пред лицом Господа невозможно!
— Одно свидетельство бесчестности со стороны покойного барона уже было! — жёстко припечатал граф. — И чем всё закончилось?
— Как и должно было закончиться — венчанием.
— Закончилось принуждением, леди Стакей, — подчёркнуто медленно проговорил его сиятельство. — Вы женщина и способны лучше всякого мужчины определить, когда ваша дочь должна… эмм… родить в положенный срок. Полагаю, покойный барон Спарроу не знал, что в скором времени станет отцом.
— Ваши подсчёты ничего не стоят, — заявила Венона. — У Шэйлы слабое здоровье, а пребывание в вашей семье, как оказалось, не способствовало его укреплению. Я благодарна Господу, что моя девочка не помнит, через какое унижение ей пришлось пройти.
— Слабое здоровье? Унижение? — с сарказмом хмыкнул граф. — Ваша дочь завела интрижку под самым носом моего сына, тайно встречалась с любовником и понесла от него! Я должен узнать его имя и почему он не взял на себя заботу о ней.
— Отец ребёнка — покойный барон Барт Спарроу, — стояла маркиза на своём. — А ваш сын…
Что-то загремело; Ольга вздрогнула и отшатнулась от каминного экрана. Кажется, на той стороне кто-то зацепил кочергу.
Голос его сиятельства стал глуше:
— Леди Стакей, вы знаете, что это не так. В скором времени ваша дочь вспомнит обо всём. Ей помогут. Подумайте, как при этом вы будете выглядеть.
— Вы… Вы и ваш сын толкнули мою девочку на путь бесчестия и порока, — в голосе женщины послышались слёзы. — Вы полностью ответственны за то, что с ней случилось.
Вздох Мартина показался Ольге тяжёлым и долгим.
Маркиза заметно притихла:
— До сих пор не могу понять, зачем вы упорно продолжаете ездить к нам? Какой ваш интерес в этом запутанном деле?
Ольга повернула голову на движение со стороны двери.
Дворецкий Томсон стоял в дверном проёме с серебряным подносом в опущенной руке. Сведя брови и топорща короткие чёрные усы, смотрел на гостью с брезгливостью.
Как назло, из камина послышался отчётливый голос его сиятельства:
— Наконец-то мне выпала редкая возможность узнать, кто отец ребёнка и я не упущу её. Признайтесь, вам также хочется знать об этом.
