Служанка остановилась в дверном проёме и пока Селма забрасывала в корзину мокрое полотенце, Ольга, проходя мимо, посмотрела вглубь покоя.
Ванная? — удивилась она. Леди Стакей позволила переделать смежную с будуаром дочери комнату в ванную? Как в поместье Малгри-Хаус? Радовалась, будто подарок сделан ей. Так пожелала Шэйла?
— Передай миссис Уилберт, чтобы приготовила чай с душицей. Принесёшь через… — Селма вытащила за длинную цепочку из-под нагрудника белого фартука серебряные часики и открыла крышку. Задумалась.
Миссис Уилберт… Кто это? — вспоминала Ольга, глядя на руки женщины. Кажется, так звали кухарку.
— Через тридцать минут, — сообщила Селма, громко щёлкнув крышкой часов с цветочным ажурным венком.
Ольга не поверила глазам. Её часы?! Они были на ней, вернее, на Шэйле, в тот трагический день. Почему они у горничной? Или похожие? Те были с едва заметным изъяном — крошечным сколом на стекле у заводной головки.
Кофр! — подкинула память очередное воспоминание. Собранный к отъезду, он оставался в комнате Шэйлы в доме Сондры. Ни брошенного саквояжа, ни ковровой сумки Ольга в шкафу не нашла. Если генеральша могла избавиться от них, то кофр должен был остаться при Шэйле. В нём книга в красной сафьяновой обложке — дневник Ольги. Спустя сто пятьдесят лет он попал в руки Антона, как и томик стихов Байрона. Значит, книги должны находиться в этом доме.
Томсон распахнул дверь в гостевой покой, пропуская женщину. Увидев мальчишку, старательно выметающего предтопочный лист из меди, строго сказал:
— Больше дров не подкидывай, — и закрыл дверь.
Ольга положила на кровать шляпку и перчатки, повесила на спинку стула палантин, отнесла на окно фолиант. Погладила плотную, местами испачканную ткань, проверила разлохматившийся узел пеньковой бечёвки. Если не позаботиться о рукописи, то можно потерять её. Будет ли возможность в ближайшее время встретиться с графом и спросить у него адрес реставратора?
Женщина открыла дверь и выглянула в коридор. Томсона поблизости не было. У чёрной лестницы топтался лакей. Увидев её, насторожился и выпрямился.
Понятно, — досадливо сморщила Ольга нос и демонстративно захлопнула дверь.
Присмотрелась к мальчику. Лет двенадцати, светловолосый и ясноглазый, в чёрном длинном переднике, он выглядел крепким и собранным. Делал своё дело уверенно, не суетясь, изредка посматривая в сторону гостьи.
Собрал мусор и бросил в огонь. Отёр руки о передник, собираясь уйти.
— Как тебя зовут? — спросила Ольга.
— Барни Хоггарт, миссис.
— Мадам, — поправила она его.
Он послушно повторил.
— Если я задам тебе несколько вопросов, ответишь? — выбирала из монетницы фартинги и пенсы. Пересчитала шиллинги*. — За вознаграждение.
Не отрывая загоревшегося взора от рук женщины, истопник охотно кивнул.
— Сколько лет ты служишь в этом доме? — спросила она, кладя на туалетный столик фартинг, двигая его к краю в сторону мальчика.
— Три года, мадам, — приблизился он к столику, но монету не взял.
— Ты живёшь в особняке постоянно или приходишь сюда каждый день на работу? — присоединила к первому фартингу второй.
— Когда как, мадам, — часто задышал Барни. — Зависит от работы.
— Полгода назад сюда привезли баронессу Спарроу. Ты был в тот день в особняке?
Истопник задумался, а Ольга, прижав фартинг пальцем к столешнице, медлила. Пояснила:
— Привезли дочь хозяйки поместья.
— Был, — кивнул он. Облизал губы, следуя взором за пальцем женщины, медленно двигающим монету к краю столика.
— Расскажи, что ты видел? — достала Ольга пенни и аккуратно положила его на стол. — Подробно. Всё, что помнишь.
Мальчик тяжело вздохнул и нахмурился.
— Помнишь, какой был день недели? — помогла она ему. — Был вечер или утро?
— Ночь. Ближе к утру, мадам. До того, как пропел петух в курятнике. А день… Кажется, вторник. По вторникам молочник привозит молоко, свежий сыр и творог, — задумчиво размышлял Барни вслух. — Он приезжает каждый день, но лишь по вторникам привозит сыр и творог. В пятницу он привозит ещё масло и сыворотку для поросят. Да, был вторник, мадам.
— То есть, раннее утро среды? — внесла ясность Ольга. — Дальше, — постучала пальцем по монете, двигая её к рассказчику.
— Я услышал крики и выбежал посмотреть, что случилось. Приехал новый сосед хозяйки, граф Мюрай. Он нёс в дом леди. У неё платье было в крови. Меня отправили за доктором, мадам.
— Что ты слышал об этой истории? — посмотрела она испытующе в его глаза. — Говори, не бойся. Я никому ничего не скажу, — заговорила Ольга тише. — Ты тоже будешь молчать. О нашем разговоре никто не должен узнать, — достала она очередной пенни.
