— Мадам Ле Бретон, вы обещали мне, что будете молчать, — жёстко напомнила леди Стакей.
— Я помню, что обещала. Я собиралась убедиться, что с Шэйлой всё хорошо. Вы это называете «всё хорошо», миледи? — взвилась она, кивая на тяжело дышащую, не реагирующую на шум баронессу. — Она похожа на… на… — назвать Шэйлу живым мертвецом не поворачивался язык.
От волнения не могла подобрать уместное, щадящее чувства матери, сравнение.
Насколько Ольга ранее восхищалась красотой, мягкостью и самоотверженностью Веноны, настолько сейчас та вызывала в ней отторжение и гадливость.
Двуличная, бездушная, лживая, корыстная, — сыпались градом нелесные эпитеты в адрес маркизы.
В висках застучало, перед глазами заплясали чёрные мошки.
— Вы убиваете её! — вскрикнула Ольга, не в силах совладать с вырвавшимися из-под контроля эмоциями.
— Что говорит эта женщина? — послышался свистящий шёпот Айболита. Его выбритый подбородок подрагивал, пушистые баки на щеках топорщились. — Миледи, избавьте меня от общества мадам Ле Бретон. У леди Спарроу участились схватки. Ей необходим покой.
— Который вы ей уже обеспечили! — ощутила Ольга крепкую хватку на своём локте. — Ей и хлороформ не понадобится, чтобы родить безболезненно. Не забудьте вымыть руки с мылом, мистер Пэйтон!
Обернувшись, встретилась с глазами Селмы. Та подталкивала её, упирающуюся, к двери.
— Уберите руки! Я сама уйду, — не спускала Ольга глаз с серебряной цепочки на шее горничной. Выдернуть бы её из-под нагрудника фартука и убедиться, что это те самые часы. Хотелось спросить…
И она не сдержалась:
— От кого и за какие заслуги вы получили эти часы? — ткнула она в грудь женщины и глянула на неё в упор.
Внезапно Селма отпустила локоть скандалистки, схватилась за цепочку и отступила на шаг. В широко открытых глазах плескался остро осязаемый страх.
Сообщница, — ухмыльнулась Ольга злорадно. Только что-то мало дали ей за молчание. Или серебряные часики сверху накинули? Понравились?!
Открывая дверь, услышала за спиной торжествующий голос доктора Пэйтона:
— Подруга вашей дочери нуждается в безусловном лечении. У неё припадок истерии и…
Это уж слишком! — обернулась Ольга от двери, за ручку которой держалась.
Айболит, вытащив из кармашка жилета брегет, смотрел на ссутулившуюся маркизу, севшую на стул у кровати Шэйлы и не спускавшую с неё встревоженных глаз.
— Я нуждаюсь в лечении? — переспросила гостья дерзко, с вызовом. Развернулась к нему: — Да кто вы такой, чтоб ставить мне диагнозы?
— Вот, налицо неврастения и невроз навязчивых состояний наивысшей степени, — с поразительным спокойствием он указал на неё толстым коротким пальцем.
— Что вы в этом понимаете? — шагнула к нему Ольга, сжав кулаки. — Только и умеете пускать кровь, ставить клизму и прописывать бесполезный электропатический пояс. Ещё подсыпать в питьё сонный порошок и вкалывать морфий ржавым шприцем.
— Досточтимая мадам Ле Бретон, — багровея и раздувая ноздри, с расстановкой заговорил доктор, — дабы прояснить, с кем вы имеете честь разговаривать, заявляю вам официально, у меня долголетний опыт непрерывной медицинской практики. Я восемь лет лечил психические расстройства в госпитале Сент-Джон в графстве Линкольншир ещё с момента его основания, с самого 1852-го года и хорошо различаю болезнь баронессы.
— Лечили психические расстройства? — уточнила Ольга, бледнея. Сент-Джон был известен как место, где больных пытались лечить электрическим током, вследствие чего многие из них заканчивали жизнь самоубийством. — Причём здесь баронесса Спарроу?
От незаслуженного подозрения доктор Пэйтон обиженно скривился:
— Да будет вам известно, милейшая мадам, у неё тяжёлая форма меланхолии, — глотнул воздуха и выпятил подбородок. — После печально известных событий она впала в душевную прострацию. После подобного потрясения женская нервная система наименее устойчива и крайне подвержена изменениям.
Маркиза громко вздохнула и всхлипнула:
— Вы же вылечите её? — нащупывала на цепочке шатлена флакончик с нюхательной солью.
— Разумеется, — уверил её доктор милостиво. — Спустя месяц после родов мы вернёмся к этому разговору. Роды могут повлиять на баронессу крайне благоприятно.
Он поджал нижнюю губу и задрал подбородок:
— А вам, мадам, я могу посоветовать…
— Не утруждайтесь, — отмахнулась Ольга и распахнула дверь, выскакивая в коридор, натыкаясь на графа Малгри. За его спиной маячил лакей. — Вы знали, что здесь происходит? — спросила она Мартина. — Вы сюда часто ездите и видели Шэйлу не раз.
Он нахмурился и опустил глаза на её сжатые в кулаки пальцы. Молчал.
Чувствуя, как в глазах закипают слёзы, Ольга повысила голос:
— Вы не можете не знать!
Мазнув по нему невидящим взором, не дожидаясь ответа, заторопилась в отведённый покой.
Как теперь быть? Как быть? — думала напряжённо, не чуя боли от впившихся в ладони ногтей.
Внезапно в глазах потемнело; подогнулись ноги.
Ольгу повело в сторону. Упёршись плечом в стену, она сползла на пол. В попытке встать безуспешно царапала леденеющими пальцами гладкую поверхность деревянных стеновых панелей. В ушах послышался нарастающий хрустальный звон.
