— Вернёмся к делу, — сухо обронил мужчина. — Вы быстро освоились в чужом теле и приняли образ жизни виконтессы. Сумели не только рисовать как она, но и копировать её почерк и, замечу вам — подпись! — что не вызвало ни у кого ни малейшего подозрения или сомнения: ни у меня при подписании бумаг о разводе, ни у адвоката их принявшего, ни у клерка в банке при получении вами денежного пособия. Подпись Шэйлы стоит в брачном договоре с покойным бароном Спарроу.
— Вы намерены признать подпись недействительной и аннулировать брак Шэйлы с бароном? — не выдержала Ольга, не зная, к чему клонит граф. — Но тогда нужно доказать её недееспособность на то время. Или вы хотите, чтобы я призналась в подлоге? — разволновалась она. Ухмыльнулась: — Кто из судей поверит в сказку о переселении душ? После такого заявления меня определят в госпиталь Сент-Джон в графстве Линкольншир, а доктор Пэйтон охотно подтвердит поставленный мне диагноз.
— Ну что вы, мадам Ле Бретон, — усмехнулся Мартин. — Вами столько всего напутано, что распутать сие только вам и под силу. Чем вы и займётесь.
Ольга нахмурилась. Зная её настоящее имя, он продолжает называть её другим. И делает это намеренно подчёркнуто, будто каждый раз ставит ей печать на лоб. Наедине мог бы и не следовать собственным установленным правилам.
— Ничего не напутано, — проворчала она. — Просто вы ничего не знаете.
Её замечание пропустили мимо ушей:
— Я собираюсь оградить леди Спарроу от… м-м… чрезмерной опеки леди Стакей и доктора Пэйтона.
— Леди Стакей добровольно ни за что не отдаст вам курицу, несущую золотые яйца!
— Именно так, — довольно улыбнулся мужчина. — Вы верно подметили «ни за что». Но есть то, против чего она не устоит. Вы подпишете именем Шэйлы договор дарения на — всё! — состояние покойного барона Спарроу её матери, вдовствующей маркизе Веноне Генриетте Стакей. Ей будут отписаны не только ценные бумаги, а и всё движимое и недвижимое имущество.
Ольга почувствовала, как напряглось её окоченевшее тело. До сих пор она не ощущала забравшегося под платье холода. Едва тёплая жаровня согревала лишь близкий к ней край накидки.
— На всё?! — передёрнула она плечами зябко. — Но речь идёт об огромных суммах и дорогостоящем имуществе. Насколько я знаю, у почившего барона во владении в Китае есть… были… торговый пароход и…
— Я знаю, что унаследовала Шэйла, — остановил её жестом руки его сиятельство, мельком заглядывая в окошко.
Карета по-прежнему ехала не спеша. Лай собак и частые встречные экипажи известили, что они въехали в предместье Лондона.
— И всё это нужно отдать её матери? — едва не подавилась воздухом Ольга. — А у неё не…
— После столь щедрых отступных маркиза оставит дочь в покое, — оборвал её на полуслове Мартин.
— Ей следует узнать всё о бароне Спарроу и о новорожденной внучке, — не унималась Ольга, ощущая прилив крови к лицу. — И не вздумайте назвать девочку Анна Скай, в честь матери барона, — вспомнила она о проклятье. — А половины состояния дочери маркизе будет мало? Или хотя бы две трети, — уступила она неуверенно, соглашаясь с доводами мужчины.
Она чувствовала себя странно. Почему торгуется о сумме чужого наследства, а не заботится о законности происходящего и своей роли в подлоге. Она станет соучастницей преступления! Не просто соучастницей, а главным действующим лицом! И в этот раз предложение исходит от всеми уважаемого аристократа, а не от безвестного мистера Уайта с сомнительной репутацией.
Граф усмехнулся:
— Половины всегда мало, какой бы большой она ни была. Человеку присуще хотеть всего.
— И сразу, — поморщилась Ольга. — Значит, я должна поставить на дарственную — поддельную! — подпись, а вы сделаете так, чтобы маркиза поверила в её подлинность и искренность желания дочери.
— Ваши подписи и до сих пор не были истинными, — уточнил мужчина едко.
— До некоторых пор я была Шэйлой, а не мадам Ле Бретон, — парировала она. — Что станет с Шэйлой дальше? Вы не подумали о том, что она может не согласиться с вашими доводами? Речь идёт об огромном состоянии.
— Я знаю Шэйлу достаточно хорошо, чтобы предположить, чего может она желать в свете вскрывшихся обстоятельств. Я обеспечу ей и ребёнку должный уход. Она вернётся в поместье Малгри-Хаус и будет видеть перед собой знакомые лица, будет видеть ваше лицо. Вам придётся очень постараться, чтобы завоевать её доверие. Как только она окончательно придёт в себя, вы расскажете ей обо всём.
— Обо всём? — уточнила Ольга с сомнением. — И об измене её мужа? И о причине развода?
— Обо всём.
— И о работе в книжной лавке?
Мартин не возразил.
— И о ваших чувствах к ней? И… — замолчала она, видя, что её понимают.
Он не ответил. Стянул перчатки, закрыл глаза, потирая лоб. Непослушными пальцами распустил душивший шейный платок.
Собирался с мыслями.
Карета дёрнулась и остановилась.
Ольга гадала, войдёт ли граф вместе с ней в дом Сондры Макинтайр, чтобы завершить начатый разговор или предложит что-либо иное.
Она терпеливо ждала, когда мужчина покинет карету и подаст ей руку. Поспешно вышла, прижимая к груди фолиант и дневник. Замерла.
