Казалось, что с самого её появления в этом времени, все её ненавидят. Исключение составил Кадди и пока не проявил видимой агрессии Уайт. Даже безвестный лакей, обслуживающий за столом хозяина и его гостью, казался ей издевательски вежливым и пренебрежительно-равнодушным.
Граф изредка опускал излишне пристальный взор на её руки, на одной из которых красовалось обручальное кольцо.
Я это, я, если вы ещё сомневаетесь! И я левша! — подмывало крикнуть Ольгу в бесстрастное лицо мужчины.
Показательно ела левой рукой, не путая столовые приборы, ловко расправляясь с куриным салатом. Без промедления приступила к картофельному пюре и большой котлете в панировочных сухарях под соусом бешамель. Наслаждалась изысканным вкусом, вспоминая, насколько часто готовили данное блюдо в этой семье. Оно было любимо не только Ольгой.
Отказалась от пирога из песочного теста с начинкой из сливового джема и миндального крема.
Быстро насытившись, с удовольствием допила напиток и сложила руки на коленях, выразив безмятежное благодушие и безоговорочную покорность.
Глянула на его сиятельство, приступившего к десерту.
Поймав равнодушный взор его тёмных непроницаемых глаз, благодарно улыбнулась, явив ему ямочки на щеках.
Он не спешил заканчивать трапезу, аккуратно доедая кусочек пирога.
Бросал мимолётные взгляды то на браслет на запястье гостьи, то на гладко причёсанные волосы. Трижды остановил взор на золотом овальном медальоне с сапфиром. С укором посмотрел на неё. Так показалось Ольге.
Она неловко поёжилась и подавила вздох. Наверное, уже не обязательно носить медальон с прядью волос безвестного «супруга», как и носить траур по нему, и обручальное кольцо. Она вынуждена. Пока всё не закончится, легенду следует поддерживать.
— Мадам Ле Бретон, пройдёмте для беседы в библиотеку, — встал Мартин из-за стола.
Женщина не заставила повторять дважды.
Они шли слабо освещённым полутёмным коридором, и Ольга чувствовала исходящие от графа волны раздражения и неприязни. Не сомневалась, всё его недовольство вскоре выльется на её голову. Внутренне сжалась, готовясь к глухой обороне. Мысленно выстраивала несокрушимую стену отчуждения.
В библиотеке полыхал камин.
В свете стоящей на столе зажжённой керосиновой лампы серебряная фигурка кошки казалась фарфоровой.
Ольга не сомневалась, что в верхнем выдвижном ящике стола под замком лежит чёрная книга с пентаграммой на переплётной крышке. Под ней — её портрет. Хотя нет, портрета не будет. Она его сожгла.
Мужчина указал гостье на кресло у камина, развернув и приблизив к нему второе, чтобы лучше видеть и слышать собеседницу.
Лакей внёс поднос с хрустальными графинами, стаканами, бокалами и вазой с фруктами. Наполнил ёмкости красным вином.
— Ступай, — отмахнулся от его услуг Мартин, наливая лимонный напиток в стакан, ставя на низкий столик перед Ольгой.
В камине взметнулось пламя. Опало.
Размытая тень мазнула по потолку, прыгнула на ближайший книжный шкаф, впечаталась в стену, запуталась в бархатных складках портьеры на широком окне, растворилась в дальнем углу библиотеки.
Ярко-голубой камень в медальоне на груди гостьи поймал сполох жаркого огня. Искрясь и бликуя, подчеркнул бездонную синь настороженных глаз.
Мартин засмотрелся, теряясь в глубине её взора. Как когда-то.
