На мелководье было тихо. Гладь воды здесь даже не рябила, лежала, словно в тихом омуте, как зеркало. Еся походила вокруг, посмотрела, рыба сегодня на отмель не зашла. Стащив сапожки, сняв узкие джинсы, повязав бёдра платком, Еся вошла в воду. Отмель с утра ещё не прогрелась, вода была холодная, ноги стыли. Еся прошла отмель дважды поперёк, но рыба так себя и не обнаружила. Девушка вышла на сушу, глянула по сторонам: может, стоит пройти вверх или вниз по протоке, посмотреть другую отмель? Хотя вряд ли здесь, на коротком отрезке воды, могут быть две приличные отмели, чтобы рыба заходила. Есе было немножко тревожно, но она подбадривала себя тем, что хищника какого, медведя, к примеру, она вряд ли здесь встретит, а человека?.. Дядя Гена?.. К чему ему ходить здесь, да ещё в том состоянии, в котором Григория описал? Вдали раздался стук топора – Григория рубил. Это как-то сразу успокоило. Сунув ноги в сапоги, не надевая джинсы, она забросила их себе на плечо и пошла берегом реки.
Григория далеко ходить не стал. Прошёл в тот же лесок берёзово-лиственничный, походил между деревьев, нашёл пару упавших сухих стволов, обе берёзы, с берёзы жару больше. Один ствол слегка ещё висел на пне, подрубил немножко, потом взвалил оба ствола на плечи и поволок обратно. Четыре раза отдыхал, пока дотащил. Возле шалаша бросил и сразу ушёл обратно. На ночь дрова есть, надо на вечер, на костёр, на подольше, мало ли что принесёт Юрий?
Вторично Григория пошёл немножко правее, ближе к реке, где Еся вчера устроила кыбан. Подрубил по ходу неплохой сухой ствол, который высох так, что не упал плашмя, а остался стоять, как изваяние. Рубанул его несколько раз – он и упал. Глянул по сторонам и вдали увидел Есю… Совсем крошечной фигуркой. Похоже, стояла в воде, потому как не двигалась. Григория головой мотнул – говорил же: не выходить сегодня никуда! Хотел уже сухостой тащить к шалашу, как заметил ещё две фигуры, идущие ровно к Есе, но, похоже, та их ещё не видела. Григория всмотрелся, но определить не мог, кто это? Юрий с мотористом? Или… или?.. Нет, Юрка ходит не так, он же год, как вояка бывший, и осанка у него, выправка… а этот… Григория быстро топор засунул за пояс штанов, схватил полутораметровый сук лиственницы, как дубину, и побежал так быстро, как только мог, к Есе… Сердце подсказывало, что добром такая встреча не кончится.
Дядя Гена очень скоро и в самом деле стал чувствовать себя неважно. Опыт потребления алкоголя у него был приличный, дядя Гена знал, что резкое прекращение пития приводит к отдышке, сердцебиению, нехватке кислорода и головным болям. На всякий случай, зная своё здоровье, он носил при себе таблетки всякого анаприлина, валидола, анальгина, папаверина и всего прочего, что сердце успокаивало, давление сбрасывало, головные боли снимало. Но дядя Гена прекрасно знал, что в таком положении лучший способ быстрее привести себя в порядок – это так называемая трудотерапия, погонять себя до седьмого пота, если «мотор» позволит, после чего и лихорадка в мышцах быстрее пройдёт и общее состояние улучшится. Потому, взяв ружьё, прихватив фляжку с водой, которую он всегда брал с собой на охоту, дядя Гена крикнул друга Лёху, тот не отказался, и они вдвоём побрели к ближайшей воде, глянуть дичь. Просить сегодня еду дядя Гена ни у кого не собирался, потому добыть её, хотя бы для себя лично, надо было самому. Костик спал крепко и, казалось, никаких осложнений похмелья не ощущал.
Шли они бесцельно, в ту сторону, в какую просто пошли. Вышли правда к реке, в тихое место. Дядя Гена даже, как у воды оказался, в коленках присел, шепнув назад Лёхе:
– Сядь, баран! Вода, видишь? Может утка сидеть. Это мы удачно вышли сразу так.
– Надо было, как в прошлый раз, на озёра, – предложил Лёха.
– Рот закрой! – посоветовал дядя Гена, – Знаток! Ты хоть оружие в руках держал?
– Просто в прошлый раз…
– Я тут решаю, куда идём в прошлый раз, а куда сейчас! – отрезал дядя Гена.
Но на реке никаких уток не оказалось. Пошли дальше, не пригибаясь. Пить хотелось. Пили прямо из реки прохладную, можно сказать, студёную воду. Лёха кивнул другу на фляжку почти в литр ёмкостью, сказал тихо, словно вообще что-то говорить стал бояться:
– Фляжку зачем таскаешь, у реки сидим?
– Всегда вожу с собой воду, мало ли что? – ответил дядя Гена машинально и здесь же замер, остановился, окаменел, остекленел… Дядя Гена вспомнил, что в этот раз, понимая, что стоять будут у дикой протоки, где всегда чистая вода, во фляжку впервые в жизни налил не воды, а водки!.. Да не просто водки, а водки с настойкой элеутерококка!.. Это там у него… это та-ам у него!.. Литр!.. Дядя Гена едва чувств не лишился. Глянул влажными глазами на Лёху и… чуть не подарил ему от счастья такого свой бизнес в городе! Это похмелье с признаком запоя, в состоянии внезапного удара по сознанию новой алкогольной возможностью. Дядя Гена сел на мох. Лёха подошёл, тяжело переводя дыхание, спросил:
– Тяжело? Посидим, перекурим?
