– А я не портфель! – вдруг громко и вызывающе сказал Григория, – Чтоб меня отдавать!
И с этими словами сбросил с себя высохший ствол дерева.
Дядя Гена на какое-то время замялся, никак не ожидая от Григорича такой строптивости, и, скорее всего, думая: стоит ему как-то договориться с Юрием, и вопрос будет решён. Дядя Гена, как человек не слишком образованный, всегда мыслил такими категориями, что в жизни есть сила, а за силой стоит и решение. И если сила у тебя, то и решение у тебя, но если силы две, то стоит договориться или припугнуть другую силу и решение опять-таки у тебя! Но здесь ситуация дала сбой. Григория не подчинился никакой силе. Он стоял крепко на ногах, чуть расставив их, и сейчас даже для своего семидесятилетнего возраста выглядел полноценным, здоровым мужиком. За поясом у него был небольшой топор Юры, которым они рубили сучья и сухостой. Григория вытащил его из-за пояса и спокойно опустил вдоль тела, крепко сжав в руке, потом сказал вновь:
– Ну, так… забирай меня? – подумал что добавить, но удивительная внутренняя культура северных людей не дала ему сказать грубого слова, потому он произнёс не совсем то, что все ждали:
– Плохой, пьяный человек!
Дядя Гена стоял и не понимал – а как он сейчас будет забирать Григорича? За шиворот? И что? Куда потом? Тащить к своему костру? А вдруг он топором рубанёт? А если не рубанёт, струхнёт и позволит себя утащить… там что? Бить? Просто бить? Сколько лет этому седому?.. Молчание опять затянулось. Юрий, смотря ровно в глаза дяде Гене, громко усмехнулся. Григория, который был здесь на голову ниже всех ростом, в глазах Юрия сейчас превратился в некого былинного богатыря с булавой в руке.
– А что стоишь? – вновь спросил Григории дядю Гену, – Слов много знаешь, а как их применить не помнишь?
– Генка, – громко шепнул тому Лёха рядом, – этот комяк над тобой издевается!
– Да, комяк! – вызывающе сказал Григория, – И что? А чем комяк хуже тебя? Ты-то кто? Ты вообще не человек. Так… двуногое, говорящее на русском языке. Ты и языка-то своего не знаешь, – он на секунду задержался и ехидным голосом сказал, – негр-рамотный!
– Чего это я неграмотный? – даже шаг вперёд из-за хозяина Гены сделал Лёха.
– А то, – сказал многозначительно Григория, – если я – комяк, то ты… русак! Заяц длинноногий! А ещё ты – слабак! Это вот по-русски тебе…
– Дай ружьё, я его застрелю! – схватил ружьё дяди Гены Лёха и потянул на себя. Ситуация стала выходить из-под контроля, дядя Гена взял, да и отдал ружьё, и оно оказалось в руках Лёхи… Он глянул на оружие и застыл. Лицо выражало недоумение и состояние глупого удивления. Что делать дальше, он не знал.
– Ну что ж ты? – спросил дядя Гена, как чумовой, – Застрели его?..
Лёха очумело посмотрел в глаза другу Гене, не понимая: тот приказывает или издевается в очередной раз? К издевательствам он привык, а вот к таким приказам?..
Лёха бросил ружьё в руки дяди Гены, тот поймал. Лёха понял, что сейчас он смешон, ярость залила глаза, алкоголь добавил храбрости, а точнее – дурости, он выхватил из-за пояса свой хищный нож, очень похожий на профессиональную финку, встал в стойку, чуть согнувшись в корпусе, и выставил руки вперёд, слегка водя ножом по сторонам.
– Ну?! – крикнул он Григоричу, – Нападай! Где твой топор, ну?! Боишься?
– Глупый ты, – ответил на это Григория.
Дядя Гена усмехнулся, едва не рассмеялся. Юрий, впервые оказавшись с такой ситуации, понимал, что критическая точка ещё не пройдена, потому ружьё держал наготове, палец со спускового крючка не сходил, стволы были хоть и опущены вниз, но в любую секунду могли взлететь на уровень человека… взлететь, плюнуть свинцом и убить.
Лёха не увидел усмешки друга Гены, стоял, покачиваясь и второй раз призвал:
– Нападай! Давай! Дядя Лёша пацанов не бьёт, дядя Лёша их учит!
– И правда, дурак, – негромко сказал в спину другу дядя Гена.
– Глупый ты, – повторил ему Григория, – А ещё говоришь, что русский! Разве русский такой?.. Русский вон стоит, – и кивнул на Юрия, – спокойный и надёжный! А ты так… лягушка болотная! Прыгаешь здесь… полумерок. С тобой и воевать-то можно только сухим дрыном, а не оружием. Тьфу! – Григория взял, да и сплюнул в сторону Лёхи.
Лёха здесь не выдержал, нервы сдали, он крикнул:
– Ах, та-ак?!
И с ножом наперевес рванулся к Григоричу. Но путь к тому лежал опять-таки через Юрия. Он и побежал, никого не видя перед собой, кроме Григорича. Юрий в последний миг осознал, что положение снова каким-то образом зависит от него, ружьё в другую руку перекинул и мгновенно, как учили спецы на погранзаставе, ударил ногой в живот бегущего Лёхи… Лёха потерял равновесие и со всей скорости покатился по земле… Здесь уже дядя Гена встрепенулся. Такого он явно не ожидал. Его товарища ударили так, что от боли Лёха корчился на земле, а это значит – их бьют! Вскинул ружьё на Юрия, синхронно бокфлинт того упёрся двумя стволами в дядю Гену.
– Ага, – глянул в черноту стволов дядя Гена, – ага… вот теперь как?.. Ага… а говорили – спокойный. А ты человека и ногами?..
