Юрий молчал. Дядя Гена стал аккуратно пятиться вбок, словно призывая Юрия походить по кругу с ним, но Юрий с места не двинулся, лишь стволы ружья безмолвно следили за дядей Геной.
– Вот значит у нас как?.. – опять сказал дядя Гена, с опаской поглядывая на Григорича, – Так что теперь?.. Лёха? Ты что развалился?..
Лёха поднялся с бранью на всю тундру, держась за живот, с трудом переводя дыхание. Со словами, что он сейчас и Григорича, и Юрия, и всех комяков подряд, и русскую сволочь…
– Зарежу! – сказал он, вытирая лицо от прилипших листочков.
– Помолчи! – рявкнул ему дядя Гена дрогнувшим голосом, – Резник хренов! Ходить не умеешь, всё туда же!
Дядя Гена опасливо посмотрел на Юрия и его стволы, что следили за каждым его движением. Хотел сглотнуть слюну во рту, но сглотнулось всухую. Самому стрелять было страшно. Может, даже страшнее, чем просто опозориться сейчас перед этими… этими… этой шантрапой! Кто они по жизни? Кто они там – в городе, в цивилизации? Так… вшивота наёмная. Им – что здесь, что в тюрьме. А ему? Ему один выстрел, одно нажатие спускового крючка, просто палец дрогнул… И всё! Вся жизнь всмятку! Бизнес, положение, которым гордился, зависть… да, да! Зависть других! И это приятно, чтоб вы все знали! Приятно, когда завидуют так, что слюни у них текут, а ты видишь, видишь это и понимаешь – это ты их так… это ты их до такого… это ты… ты!.. А ещё деньги! Но и деньги не помогут… если вдруг – просто дрогнул палец!
– Так как, «спокойный и надёжный», – кивнул он Юрию, – как дальше? Краями разойдёмся, или палить начнём?
– Что это ты на криминальном жаргоне заговорил? – усмехнулся тот. Но смешно Юрию не было, за ним были Еся, Григория и тётя Натся, а теперь ещё и моторист.
– Да я смотрю, ты уже народом обрастаешь? – дядя Гена решил говорить. Говорить что угодно, лишь бы говорить, потому как, пока он говорит, этот пацан стрелять не будет. Кишка тонка. Он и так стрелять не будет, слабак потому что… потому говорить и говорить, – Вона, моторист без мотора у тебя уже ботинки лижет! – он бросил взгляд на Фёдора, – Что, Федя, хорошо тебе под новым хозяином?
– Дурак ты, Гена, – сказал Юрий уже чуть ли не сострадательно, – дурак, и не лечишься.
– А ты ведь, Генка, гад, – сказал Фёдор, – причём не просто гад, а завистливый гад! Ты людям даже завидуешь, что к ним другие идут…
– Да что мне завидовать? – чуть не рассмеялся фальшиво дядя Гена, – У меня вон в городе – дело! Бизнес! А у тебя что? Мотор утонувший? Тьфу, собака бешенная! Солярка ходячая! Знаешь, что в твоей жизни хорошо, Федя? – сказал он, смотря в лицо Юрия, а к Фёдору только изредка головой поворачиваясь, на мгновение, как вбок кивал, – Ты вот хоть обожрись чесноком, а всё равно от тебя маслом машинным прёт на всю округу! Х-ха! Я ему завидую!..
– Проваливай, – сказал здесь Юрий тяжело и быстро, – Проваливай к себе, на бугорок!
– А то что? – от злости у дяди Гены едва зубы не свело, очень хотелось клацнуть затвором оружия, чтобы припугнуть, дядя Гена уже понял, что проиграл, что его просто выгоняют, как щенка с поля боя, с того самого боя, который он назначил, на который сам вызвался, но биться не стал… позор? Наверное. И теперь, видя его нерешительность, его просто гонят прочь… Как пришёл, так и ушёл. Погалдел, как баба, и ушёл. Ну да ничего, главное в другом, главное – он в городе покажет, кто здесь был хозяин положения! Да, да – был! Просто пользоваться не стал!
– А то ничего, – сказал Юрий, так и ведя стволами за медленно перемещавшимся по кругу дядей Геной. Сказал он как-то сурово, но очень искренне, и здесь пояснил так, словно готов был прямо сейчас это совершить, – Просто бах! И всё. Темнота, тишина… вечность.
– Грозный какой! – с издевкой в голосе произнёс дядя Гена, в голове проворачивая все возможные варианты, даже такой, где всех надо положить, просто застрелить, если хотите – расстрелять, но выйти с честью. В магазине было всего четыре заряда, один, к сожалению, выскочил по глупости. Юрка, Федька, Григории, баба его… Нет, Григории опаснее, его сразу после Юрки… потом Федьку… Как же стрелять? В пузо? В грудь? В башку, может? А если сразу не сдохнут? Добивать?.. Еську… её последнюю… чтоб без свидетелей. А если Костик взбрыканёт? Он же дурак у них, то ли свой, то ли чужой, не пойми… даже пьёт не так, как все. И спит потом как сурок поганый.
– Грозный какой! – вновь повторил дядя Гена, – Говоришь так, словно тебе это не впервой! Может, ты и людей убивал?
– Может, и убивал, – слишком просто и слишком спокойно ответил Юрий, Еся вздрогнула. Глаза его сузились, как перед решительным действием, и дядя Гена это увидел, в голове что-то щёлкнуло…
– Ты, щегол, мне в дети годишься! – сказал, сам не понял для чего, дядя Гена и здесь почувствовал, что колени его дрогнули пару раз, – Ты хоть знаешь это? Прежде чем свою говношлёпку на меня направлять!
– А разница? – спросил Юрий.
– У тебя права такого нет!
– О! – Юрий насторожился, ружьё крепче сжалось в его руках, палец лёг так плотно на спусковой крючок, что почти обнял его…
