Лежал он недолго. Как можно долго лежать, если в десяти минутах езды на городском транспорте его ждёт та, ради которой он когда-то был готов вернуться в университет и поступить заново на любой факультет, поступить просто на любую подработку, лишь бы быть рядом, поступить просто дворником в местный ЖЭК, лишь бы дом был напротив их общежития, лишь бы… лишь бы… Нет, не так, не лишь бы, а если бы!.. Если бы позвала! Но тогда никто никуда не позвал, тогда Таня была окружена поклонниками и ждала чего-то от них.
И вот он в родном городе, мало чего добился, но в состоянии парень совсем неплохом, неплохом по всем пунктам – от квартиры до материального положения, и она его зовёт! Она хочет его видеть, в её голосе не просто любопытство, в её голосе неподдельный интерес! Впопыхах Никита даже хотел минут двадцать позаниматься со своими гантелями, по полтора пуда каждая, вроде для того, чтобы под одеждой там мышцы заиграли… Идиот!
Очень быстро с полным пакетом всяких продуктов, естественно только деликатесов и дорогого спиртного, он мчался в такси к дому Ольги Петровой. Что он сейчас увидит? Кого он сейчас увидит? Ту, ради которой был готов пять лет назад отказаться даже от ВГИКа? Только позови. Только позови, и все планы у парня изменятся в твою сторону, в ту сторону, которая, Таня, нужна только одной тебе, одной тебе… Только позови!
Но ей это было не нужно, ей тогда было достаточно просто его обожания, ей было достаточно простого обожания, потому как, когда поклонников много и можно выбирать, можно и не торопиться с выбором, можно чисто по-женски прикинуть: а кто более достоин? А кто более достоин владеть такой, как я? Можно не вникать ни в свои чувства, ни в чужие, можно просто перебирать достоинства тех или других. Когда знаешь, сколько стоишь, то и цену всегда хочется ещё большую. Здесь про всё остальное следует забыть. На смену человеческим отношениям, боже упаси, любви какой, идёт нормальный расчёт и прямая оценка ваших данных.
Значит, она поняла, что всё это липа? Значит, она поняла, что всё это блеф и мишура? Значит, теперь в ней наконец проснулась та Таня, которая всегда была в его голове, которую он всегда видел в этих чудных зелёных глазах? Он всегда видел в её зелёных глазах только одно – великое счастье любви рядом с таким человек! Надо только эту любовь разбудить! И вот сейчас, именно сейчас это можно сделать. Здесь. В их родном городе. Когда никто не мешает, когда нет этой, прожжённой богатством, столицы республики. А есть обычный, родной город Воркута.
Перед дверью квартиры Ольги Петровой у Никиты сжалось сердце. Стало страшновато. Страшновато так, словно первый раз целуется и боится, что не получится, а девчонка посмеётся. Он нажал на звонок. Двери открылись сразу. Открыла Таня…
Первый восторг первого взгляда очень быстро сменился первым лёгким, почти незаметным разочарованием. Таня даже не позаботилась одеться. Стояла перед ним в каком-то ношеном халате. Правда, халат был очень короток. Может, на это рассчитывала? А может, просто пренебрегла приличной одеждой? Никита приехал в тёмно-синем шерстяном костюме, отутюженном «под бритву», под которым голубела шикарная сорочка с открытым воротом и расстёгнутой верхней пуговицей. Никита не стал придерживаться каких-то демократичных идиотских правил. Двадцать шесть лет – не семнадцать. Тане и Ольге было уже по двадцать пять, потому Никита посчитал, что Таня могла бы и позаботиться о своём внешнем виде.
Никита прошёл в квартиру молча, молча, безотрывно глядя в глаза Тане, отдал ей пакет. Она взяла. Взяла со своей неповторимой улыбкой, какую он помнил все пять лет. Потом она сказала:
– Так что – привет?
– Привет, – скромно ответил Никита, – пройти можно?
– Пройти нужно! – крикнул голос Ольги из комнаты, но сама не вышла. Из комнаты доносились негромкие голоса, как мужские, так и женские.
Никита разулся и прошёл в зал. Здесь, кроме хозяйки Ольги, сидело ещё три человека – молодая незнакомая женщина высокого роста, (это было видно, даже когда она сидела в кресле) словно вытянутая струна, и рядом, похоже, её «парень». Парню этому было лет… за пятьдесят, но выглядел он очень моложаво, изъяснялся легко, держался непринуждённо и, казалось, даже его лысина совсем ему не мешала чувствовать себя своим среди молодёжи. Третий гость – явно Ольгин фаворит, потому как находился в непосредственной близости от неё – на подлокотнике её кресла, и постоянно пытался приобнять хозяйку.
