Река была ещё полноводной. У самого берега вода пенилась, на середине течение было стремительным и, если долго смотреть – губительным. Просто шла такая стремнина, что, казалось, не дай бог туда… не дай бог… Мошкара отсутствовала, день уходил печально и ласково. Солнце заходило за гору, чтобы через минуты выскочить обратно, прокатиться по горизонту да пойти вверх по белесому ночному небу.
– Не жалеешь, что университет бросил? – спросила Таня внезапно совсем иное, нежели ожидал Никита.
– Жалею, – сказал он безразлично, – жалею… по жизни не понадобилось бы, а вот «корочки»…
– Только «корочки»? – удивилась Татьяна.
– А что, высшее образование даёт что-то ещё? – удивился Никита, тут же добавил уверенно, – Не думаю. Слишком со многими людьми с высшим образованием приходится работать.
– Где?
– Да я тут регулярно в газете помогаю… общаюсь, в общем.
– И что?
– Ничего. Вот знаешь, просто ничего. Если хочешь – очень часто встречаю просто не очень образованных. Многие, после филологического, даже русского языка не знают. Есть образованные, даже очень, но… всё это сами!.. Понимаешь – сами! Иногда говоришь с человеком и удивляешься, насколько он начитан, но это всё сам человек, а не университет.
– Ну так, – удивилась Таня, – университет и должен давать профессиональное образование, а не общее, что ты хочешь?..
– Да я ничего не хочу уже. Просто как-то в высшем образовании разочаровался.
– Может, потому, что у тебя его нет?
– Может.
Они сидели близко. Близко так, что её бедро просто слилось с ногой Никиты. Никита сделал вид, что так всё и положено.
– Холодно к утру, – сказала Таня и плечами передернула. Никита куртку свою стащил с себя и хотел набросить чисто по-сельски на плечи девушке, но Таня вдруг отстранилась и, улыбнувшись ему, мило сказала так:
– Что ж я – эгоистка какая? Давай на двоих? Не боишься со мной под одной курткой?
– А ты?
– С тобой нет.
Сели под одной курткой. Таня села совсем близко, плечом к плечу, чуть даже на грудь ему сойдя спиной, рукой взяла, да и оперлась о его колено… так и сидели какое-то время, молчали. Может, Таня чего-то ждала?..
Здесь из палатки послышался шорох, резко скрипнул зипер-замок, и наружу с жуткими громкими матюгами вылез Саша. Саша вылез с матюгами, обулся с матюгами, огляделся, почесал у себя на голове, а потом и в штанах, матюгнулся ещё раз, потом пошёл к берегу, где и сидели два голубка.
Вначале Саша налили себе водки полстаканчика, очень вкусно выпил, вытер пятидесятилетние усы, закусил тем, что нашёл, оглянулся на палатку, посмотрел на спины Никиты и Тани, подошёл вплотную, держа бутылку и стакан в руках, сказал речь усталого туриста:
– Ты что, не спал совсем? – спросил он Никиту несколько пренебрежительным голосом, – А что так? Спать не умеешь? Доказать что-то хочешь? Кому ты хочешь доказать? – здесь он налил себе ещё полстакана, выпил, ухватил половник, зачерпнул из котла общего похлёбки, хлебанул весь половник и дальше, – Таньке хочешь доказать? Что ты хочешь ей доказать?
Тут Татьяна куртку с себя сбросила, чтобы Саша её мог увидеть, но тот даже внимания на это не обратил и пошёл рубить правду свою дальше:
– Ты, может, подумал, что ты ей нужен? Да ты игрушка! У меня два высших образования, я ей в два раза тебя интересней, понимаешь, нет?
– Ты про Люду не забыл случаем? – спросила громко Татьяна.
– Что? – как очнулся тот, глянул мутно на Таню.
– Люда в палатке мёрзнет без тебя, – пояснила она.
– Не замёрзнет! – отрезал Саша.
– Вот встань, – то ли попросил Саша Никиту, то ли приказал, – встань, встань, если ты не того… не бздишь!
Никита ружьё положил на землю, встал, Таня тоже поднялась и готова была броситься между ними в любую секунду. Саша занял позицию «номер пять» и в такой позиции внушал дальше:
– Мне вот пятьдесят лет, я всё прошёл, понял, где я только не был… у меня два высших, у меня два ранения под Кандагаром, у меня два ордена и три сотрясения за спасение людей! Что у тебя?.. Н-ну! Что ты можешь? Ты же похож на большой чебурек, который большой, пока его не едят! Что ты тут нам всем показываешь свою удаль молодецкую, у тебя здоровья осталось на два раза посра…
– Саша, прекрати! – потребовала Татьяна.
– Что ты за него испугалась? – удивился тот, – Если он мужик, он за себя постоит, а если он холодец, на хрен тебе такой? Привёз нас тут всех в болото и сидит, как индеец «на часах», сторож хренов! Хоть бы рыбу одну поймал, кот-матроскин!
– Какое твоё дело? – удивилась Таня, – Что ты тогда сюда ехал?
– А поглядеть хотел, что тут за фраер объявился новый? Ну, давай?! Давай, давай! Сейчас я тебя!..
Никита стоял не двигаясь, ничего не ответив, просто смотрел на этого клоуна и молчал. Клоун рванулся к нему, крикнул:
– Маваши-гери!
Попробовал сделать ногой круговой удар в лицо Никите, но нога поднялась только до уровня пояса, тело не удержалось от закрутки, и Саша, со всей своей пьяной дури, рухнул в свежую травку. Таня ухватилась руками за лицо и рассмеялась. Из палатки тут же вышла Люда-Клюква, глянула, сказала:
– Что, Таня, опять твою честь принялся защищать? Идиотина, сколько ж я с тобой мучиться буду?
