Саша спал.
Через минуту, когда обстановка разговору способствовала, Никита отважился спросить:
– Не понимаю, как Вы, Люда…
– Да что тут понимать, – улыбнулась та с превосходством мудрой двадцатипятилетней женщины, – у него жена, двое детей, пусть они понимают. Я терплю, пока есть необходимость в этом чудике.
Воскресенье, до самого отхода поезда, прошло в пьяном угаре. Саша пил злобно, Паша пил подробно, пробуя всё, что было. Потом опять спали, потом опять злились, сели в поезд, поехали домой в Воркуту. Праздник закончился.
В этот вечер Таня ещё в поезде сказала, перед самым городом:
– Что сегодня делаешь?
– Отдыхаю, – ответил Никита.
– Один?
Вопрос был столь коварен, что Никита даже дыхание задержал, но спросил:
– А с кем я могу отдыхать? У меня сейчас не с кем отдыхать, у меня сейчас…
– Ну, пригласи меня? – предложила Таня так просто, столь простодушно, что для пошлых мыслей даже места не нашлось.
Никита замер, можно сказать – совсем замер. Замёрз.
– Да я… пожалуйста, – пролепетал он, – во сколько?
– А прямо к тебе поехали с вокзала? Машину «поймаем», они по домам, а мы к тебе? У тебя есть горячая вода?
– Е-есть.
– И халат чистый найдётся?
– Н-найдётся.
– В магазин надо сходить?
– Не обязательно, я не голодаю никогда.
– А красное полусладкое?..
– И это есть…
– Только если ты действительно не против, – сказала она ему на ухо, – одолжений мне не надо.
Он мотнул головой, она поцеловала его за это в щёку.
Никита набрался храбрости и спросил Таню:
– У меня к тебе только один вопрос, нехороший вопрос, прости сразу, но я не могу не задать. Позволишь?
– Задавай. От тебя секретов после такой поездки у меня нет.
– Как звали того парня, за которого ты собиралась замуж? Помнишь? В университете? Он собирался разводиться с семьёй, на тебе…
Пальчик Тани лёг Никите на губы. Она посмотрела на него понимающе, глаза сузила, как-то сердито и даже злобно сказала:
– Валентин. Жена, двое детей и очень… очень большой семьянин и такой же подлец. Всё?..
– Всё. Прости.
– Забыли. Так мы едем к тебе?
– Едем.
Их совместное отбытие на машине немного привело в бешенство Сашу, поставило в удивление Ольгу и Людмилу, но, в общем, прошло всё тихо. Вместе Ольгой Татьяна не вышла, осталась в машине с Никитой. Саша на это сказал:
– Последний платит! – явно указывая на Никиту.
Дом Никиты был в трёх минутах, машина донесла их через вечерний город в секунды.
В квартире Никита сбросил с себя огромный рюкзак, в котором были и палатка, и ружьё, и спальник (один на всех), и даже котёл, немытый после похлёбки, а также всё остальное, столь необходимое в походе. Разбирать рюкзак не стал, только достал оружие и спрятал его в сейф.
Татьяна особо не торопилась приводить как-то себя в порядок. Она вначале прошлась по квартире, очень внимательно осмотрела все комнаты, глянула в окна, вроде как проверяя – куда выходят? Потом подошла к Никите, поставила одну ножку на носочек, стервозно улыбнулась, сказала-спросила:
– Полотенце дашь?
Получив халат и полотенце, Таня скрылась в ванной комнате. Сразу же бурно зажурчала вода. Никита остался один. Огляделся. Глаза беспомощно моргали. Неужели сейчас, вот именно сейчас случится то, о чём он мечтал столько лет, пытался хоть что-то для этого сделать, но все это натыкалось на какую-то стену непонимания, или стену неприятия, а может, и антипатии? Неужели вот сейчас всё это случится? Вот так просто, незатейливо, легко? Почему же, когда бьёшься, хоть и неумело, когда добиваешься, как мужчина, когда пытаешься что-то доказать – тебя просто, в лучшем случае не замечают, или отталкивают словами: «Мы ведь друзья»? Почему сейчас, когда и шагу не сделал, когда и пальцем не пошевелил, чтобы увлечь, чтобы понравиться, почему сейчас вдруг он в центре внимания? И не то что в центре внимания, не хочется обижать любимую до сих пор девушку, но сейчас она просто вешается ему на шею! Почему? Что это? Подвох? Кому? Зачем? Для чего? Квартира? Да это понятно, но не так же? Такая тактика?.. Голова кругом идёт.
Таня вышла из ванной в халате. Халат оказался длиной до пола, на голове была чалма. Она сказала, что вымыла голову после похода. Она улыбалась ему такой улыбкой, она улыбалась ему такими губами, она смотрела на него такими глазами, словно хотела сказать, что она сейчас вся в его власти, она сейчас сама себя создала только для него, только для него… Вся бархатистость её кожи, вся нежность её души, вся внимательность взора… всё, всё только для одного него! Можно было подумать, что на свете больше и людей нет, кроме Никиты и Татьяны, можно было подумать, что она родилась для него, просто сразу не знала об этом!..
Никита тоже пошёл в душ. Он не стал надевать трико, как привык, а взял, да и так же нацепил на себя свой второй халат. Вышел в халате, чем вызвал неподдельный, искрящийся смех Тани. Она не смеялась над ним, она смеялась над ситуацией, и это было видно. Смех её рассыпался по квартире задиристо и весело, такого смеха здесь не было никогда, Никита знал это.
