Андрей хотел бы в эту секунду посмотреть в глаза Ксюше, но Ксюша стояла к нему спиной, потому пришлось осознавать сказанное, разглядывая всё ту же реку Обь, спешащих людей… как там – букашечек?.. Он попробовал сравнить людей с букашечками… Накачанный классической литературой мозг отказался это сделать. Однако Андрей ничего не сказал Ксюше, в сущности, он ведь в действительности не знал, что она имела в виду.
– Как думаешь, – спросила Ксюша, – кем, кто из нас станет лет через десять?
– Жизнь – штука переменчивая, – уклонился Андрей, – трудно угадать.
– Переменчивая, – протянула как-то с сожалением Ксюша, – переменчивая, собака… сегодня думаешь так, а… через год иначе.
Андрею пришлось опять промолчать. Что бы ни сказал в такой ситуации – всё выглядело бы как глупость.
– Знаешь, о чём я мечтала, когда была маленькая, и мы с мамой вот так же летом бежали к парому, чтобы успеть к поезду на вокзал в Лабытнанги?
Андрей чуть не ляпнул: «О собственной машине?» Но вовремя спохватился, промолчал, через секунду ответил:
– Нет.
– Я мечтала увидеть на реке настоящий пароход… то есть теплоход… такой белый, высокий, с трубой, чтоб дымилась… чтоб люди на палубе стояли, смотрели на берег, где я нахожусь, чтоб чайки садились на поручни палубы, чтоб… гудок, такой настоящий теплоходный гудок. И ещё обязательно, чтоб на мостике стоял капитан в белом кителе, в фуражке, а рядом рулевой за штурвалом. И здесь обязательно должен пробить склянки судовой колокол… представляешь?
– Так это же всё на теплоходе закрыто, не видно…
– Да я понимаю, – повернулась она к нему, сказав это примерно так, как может сказать мать неразумному ребёнку.
– Просто… – начала она, но вдруг остановилась, и Андрею показалось, что Ксюша не хочет его впускать в свою жизнь, в свои мысли, пусть даже они были когда-то, когда-то очень давно, но это ведь её мысли? Не хочет. Боится? Не видит в нём того человека, кому можно говорить? Говорить с ним обо всём?
– Просто, вместо белого парохода, – сказала она, – всегда были одни лишь потёртые паромы с поцарапанными буксирами, да изредка сухогруз пройдёт, как призрак речной. Всё как в жизни. Мечта сменяется реальностью. Вспышка восхищения – болью переживания.
Тут она как-то суетливо, быстро повернулась к нему корпусом, быстро заглянула в глаза, сказала столь же быстро:
– Поехали домой?
В городе, у подъезда, Андрею вдруг очень захотелось сказать Ксюше что-то хорошее, тёплое, что-то надёжное, что-то вот для жизни её нужное, он и сказал:
– А хочешь… я в твоей жизни… если ты не против, конечно, я в твоей жизни стану этим белым пароходом? Или найду тебе белый пароход?
Ксюша не рассмеялась, она просто вскинула на него глаза, как-то это получилось у неё вызывающе по-женски, посмотрела на него очень внимательно, что-то увидела в глазах для себя важное, ответила:
– Как это?
– А так, – твёрдо, по-мужски пообещал он, – у тебя была мечта, есть мечта, будет мечта… я сделаю всё и… она сбудется. Мечта ведь может сбываться в течение жизни, совсем не обязательно, чтоб мечта была привязана к месту?
– Мечту нельзя привязать, – согласилась Ксюша.
– Соглашайся.
Она вновь взгляд остановила на нём, а лицо увела в сторону. Улыбнулась. Совсем, можно сказать, хорошо улыбнулась, сказала:
– Подумать можно?
– Подумать? – он плечом пожал, – Подумай, конечно.
Ксюша вновь, как и днём притянула его к себе, поцеловала в щёку, тут же сорвалась и убежала в подъезд. Через секунду вернулась, поцеловала таким же образом в другую щёку. Теперь ушла просто, но быстро. Через секунду вновь вернулась, взяла его лицо в свои руки и стала целовать всё лицо, губы, лоб, долго-долго, кажется, остановиться не могла. Расцеловав его, обалдевшего от таких непонятных нежностей, она сказала ему тихо:
– Хорошо, стань в моей жизни этим белым пароходом. Найди мне этот белый пароход, найди, где хочешь и когда сможешь, только найди! Я очень… очень…
И убежала, похоже, сорвавшись в слёзы, и больше уже не возвращалась.
Было за полночь. Ветер стих, опять появились комары. Андрей шёл домой. День оказался таким насыщенным, что он утром даже и предположить не мог. Предположить можно было всё, даже то, что сегодня познакомится с девчонкой и сегодня же очень благополучно с ней где-нибудь, как-нибудь, ну уж как-нибудь!.. Переспит. Но вот так? Так вот? Как-то вот так? Белым пароходом стать?..
Перед входом в коттеджный поселок ему показалось, что совсем рядом за домом, «деревяшкой» двухэтажной, он услышал резкий женский всхлип. Андрей остановился. Послышалась брань мужская, потом всхлип женский. Андрей быстро побежал за дом.
Ему открылась очень простецкая, чистая русская картина – мужик бил бабу. Вроде всё нормально, правда? Без синяков даже бил, без особых кровоподтёков. Так вот открытой ладонью тресь!.. По морде, значит. Что-то сказал, тут же ещё – тресь! И опять по морде.
Андрей подошёл, схватил мужика за руку. Тот обернулся. Было ему на вид лет тридцать. Он опешил, потом руку вырвал, сказал, как выплюнул:
– Тебе что?!
Потом добавил несколько очень нехороших русских слов. Андрей внятно ответил:
– Хватит. Научил уже.
